В марте приштинские власти отметили 40-летие демонстраций 1981 года. Начавшиеся как студенческие волнения, эти протесты закончились массовыми беспорядками, гонениями на сербское население, объявлением чрезвычайного положения и введением танков. Они же привели и к разрушению хрупкого баланса республиканских элит в Югославии. 

«Братство и единство» в «Республике Косово»

С самого утра 11 марта 1981 года в Приштине чувствовалось напряжение. Гудели трибуны местного стадиона. Жители прильнули к экранам и настраивали радиоприемники. На стадионе проходил товарищеский матч ФК «Приштина» и «Партизан». Победил «Партизан», — однако единственный гол, который принес победу белградской команде, был забит албанцем Джеватом Прекази. Спортивное состязание ярко продемонстрировало: идея «братства и единства» пустила корни во всех югославских землях.

Тем не менее популярному матчу не суждено было стать событием дня. В то же самое время, когда на центральном стадионе продолжали раздаваться возгласы болельщиков, всего в нескольких сотнях метров, в здании главной студенческой столовой, один из посетителей обнаружил в супе таракана. Не сдержав отвращения, студент громко опрокинул поднос. Вскоре из окон столовой полетели посуда и мебель. Перед главным корпусом Приштинского университета собралось порядка 500 студентов. Они требовали от руководства учебного заведения немедленного улучшения качества питания и условий проживания. 

Инфраструктура единственного косовского университета продумывалась на рубеже 60-х–70–х гг. и предусматривала лишь 15 тыс. студентов, но уже к началу 80-х гг. обслуживала более 40 тысяч. Подавляющее большинство обучались на гуманитарных и педагогических направлениях.

Лишь 5-10 минут ходьбы отделяло демонстрантов от самого центра города. У правительственных зданий их число выросло до трех тысяч. Обстановка накалялась. Толпа выкрикивала «Одни в теплых кабинетах, а другим есть нечего!». 

Между тем в кабинетах, о которых гневно отзывались манифестанты, уже вовсю раздавались телефонные звонки. Один из таких звонков получил Мухамет Мустафа. Несколько месяцев назад он покинул пост руководителя Союза социалистической молодежи Косово и пользовался популярностью среди сверстников. Прибыв для разговора со студентами, Мустафа сразу заметил возбуждение протестующих. В своих мемуарах он вспоминал: «Я подчеркнул, что они правы в своих жалобах на условия, что я сам ощутил эти условия на себе, что мы полностью понимаем их беспокойство… Я осознал, что мои слова не возымели никакого действия… Тогда я спокойно спросил: ”Не понимаю вас, чего вы в действительности хотите?” В воцарившейся атмосфере тишины один из протестующих подошел и шепнул мне на ухо: ”Нам нужна республика!”». Так в Косово и начались масштабные волнения.

После выставления полицейских кордонов и точечных задержаний студенческие демонстрации удалось погасить. Однако с новой силой протест в Приштине разгорелся две недели спустя. К началу апреля он распространился по всему Косово и привел к столкновениям с полицией и массовым беспорядкам. Теперь уже открыто звучали лозунги: «Косово – республика!», «Мы албанцы, а не югославы!», «Свободу нашим заключенным собратьям!». Албанские протестующие избивали сербов и черногорцев, крушили их имущество, опустошали лавки и магазины. Случился таинственный пожар в Печской патриархии. В ряде случаев сербы использовались в качестве заложников при столкновениях с силовиками. 

2 апреля федеральные власти ввели чрезвычайное положение и направили в край Объединенные силы милиции. Был установлен комендантский час. Глава ЦК Союза коммунистов Косово Махмут Бакалли попросил ввести в столицу бронетанковые подразделения Югославской народной армии. Протесты продолжались до середины мая 1981 года. Власти закрыли Приштинский университет. По официальным данным, погибли девять албанских демонстрантов и пять милиционеров. Более 300 человек получили ранения.

От «Республики Косово» к распаду федерации

Беспорядки 1981 года в Косово запустили механизм трагического распада Югославии. Они обнажили слабость «коллегиального управления» федерацией, установленного после смерти лидера страны Иосипа Броз Тито в 1980 году. Протесты застали центральные власти врасплох. Федеральные, республиканские и краевые органы проводили многочасовые заседания, делали противоречивые заявления. В конце концов, события были признаны «ирредентистским движением» и «антисоциалистической контрреволюцией». Однако усилившийся курс на централизацию федерации вскоре вылился в каскад новых противоречий между республиканскими властями. Эти противоречия элиты уже не смогли разрешить. 

Вместе с тем протесты выявили, что процесс югославизации Косово носил поверхностный характер. Масштабные финансовые вливания и многолетние усилия в области институционального строительства позволили сформировать в крае элиту, лояльную югославскому проекту и коммунистической идеологии. Однако элита эта с трудом контролировала ситуацию. Наконец, насильственный характер второго этапа демонстраций вынес на повестку дня «сербский вопрос». Не выдержав груза его разрешения 10 лет спустя, югославская федеративная система пошла по пути дезинтеграции.

Большое историческое заблуждение

В современном Косово не принято вспоминать югославский период с теплотой. Былые попытки как белградских, так и приштинских властей выработать модель мирного сосуществования всех народов СФРЮ были начисто вычищены из национального нарратива. Искренняя вера югославских политиков в то, что поддержка этнических меньшинств и их национальных движений позволит завоевать лояльность по отношению к общему государству, привела к неудаче. А историю, как известно, пишут победители. И поэтому сегодня в южном сербском крае прошлое представляют как «непрерывное движение от золотого века древних иллирийских царств — через столетия сербского угнетения — к национальному освобождению на рубеже XX–XXI веков».

Читайте также: «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова, Иаков родил Иуду и братьев его…»

11 марта 2020 года перед зданием той самой столовой в студгородке Приштинского университета состоялось очередное мемориальное мероприятие, посвящённое демонстрациям 1981 года. Государственное архивное агентство открыло в здании выставку «Вулкан республики», где экспонируются фотографии, газеты и архивные материалы тех времен.  Во время церемонии известные деятели косовоалбанского националистического движения, конечно, же называли демонстрации «подвигов албанцев в борьбе за свободу».

Urim Krasniqi/KALLXO.com

Лишь тот самый Мухамет Мустафа — бывший руководитель Союза социалистической молодежи Косово — один из немногих ставит под сомнение тот факт, что 1981 год принес пользу албанскому народу и косовской государственности. Мустафа считает, что результатом демонстраций стало «ослабление политического веса Косово в Югославии и пошатнувшиеся позиции кадров, обладающих твердыми национальными установками в политических структурах…». Примечательно, что в 2000-е Мустафа был депутатом «парламента» Косово. Он до сих пор вхож в коридоры власти и в целом является одним из отцов самопровозглашенной республики. Но даже его интерпретации сегодня оказываются за бортом национального нарратива, хотя как раз они-то и являются исторически более взвешенными.