Война, происходившая в 1999 году на Балканах из-за сербского края Косово и Метохии, закончилась в начале июля 1999 года мирными соглашениями, которые подписали представители Союзной Республики Югославии (СРЮ) и блока НАТО в македонском городе Куманово. Согласно Кумановскому соглашению, армия и полиция СРЮ покидали территорию Косово, а вместо них на эти сербские земли вводился контингент НАТО.
Албанцы, добившиеся с помощью НАТО победы в Косово, не удовлетворились этим. Они стремились к захвату других сербских земель — в Прешевской долине и в
юго-восточной Черногории. Их взоры были устремлены и на западную Македонию.
Албанцы имеют своё государство — Албанию, которое было создано в 1912 году после поражения Турции в Первой Балканской войне. Однако часть албанского населения проживала за пределами этого государства. Они жили на территории современной Черногории, сербского Косово и Метохии, современной Северной Македонии и на севере Греции.
На землях этих стран сто лет назад албанцы не составляли этнического большинства. Таковым они стали лишь в конце XX века, когда благодаря естественному приросту населения во многих регионах соседних с Албанией стран албанцы начали преобладать. Это было связано с высокой рождаемостью, которая, в свою очередь, объяснялась стремлением албанцев сохранять традиционную для них структуру общества.
Ослабление Югославии и высокая рождаемость среди албанцев привели к росту национальных амбиций и возрождению мечты о создании Великой Албании.
В конце 1960-х — начале 1970-х годов в Косово стали происходить демонстрации и беспорядки, организованные албанцами. Они требовали изменить статус автономного края Косово в составе Сербии на статус союзной республики Югославии. Затем албанцы полностью отказались подчиняться югославским властям и начали создавать в сербском крае Косово и Метохии параллельные структуры власти. В 1998 году они открыто восстали против Югославии, а в 1999 году с помощью НАТО добились вывода югославских войск с территории Косово и Метохии. Это открывало им путь к созданию собственного государства.
Утвердившись в Косово, албанские террористы устремили свои взоры на соседние территории. Их внимание было обращено на юг Сербии и запад Македонии, тем более что они уже располагали собственной армией, возникшей во время мятежа и борьбы с югославскими силами. Теперь же эту террористическую армию снабжали войска НАТО.
В ноябре 2000 года албанцы подняли восстание на юге Сербии, в Прешевской долине. А в январе 2001 года албанские террористы развязали войну в западной Македонии.
По сложившейся вековой традиции на помощь македонцам пришли русские добровольцы.
Русские добровольцы идут на помощь
Инициатива помощи македонцам со стороны русских добровольцев принадлежала двум ветеранам: Олегу Валецкому, который до этого воевал в сербской Боснии и в Косово, а ещё раньше участвовал в боевых действиях в Южной Осетии, и осетину Альберту Андиеву, также ветерану и участнику боевых действий в Косово в 1999 году.
Они договорились с македонским руководством и начали собирать добровольцев. Сразу же откликнулись несколько ветеранов, оставшихся жить в Сербии и Республике Сербской. С другими связались по телефону в России. В итоге набралось около десятка желающих — все они были ветеранами предыдущих военных конфликтов на территории бывшей Югославии.
Михаил Горымов, ветеран боснийской и косовской войн, вспоминает, что о конфликте в Македонии узнал из новостей. У него сразу появилось желание поехать на помощь братьям-македонцам. Затем ему позвонил Олег Валецкий и предложил приехать в Македонию, где уже формировался русский отряд.
Горымов обзвонил нескольких добровольцев-ветеранов, живших в России. Так была создана небольшая группа, которая в ближайшее время должна была отправиться на помощь македонцам.
В Македонию через Болгарию
Московские добровольцы отправились в Македонию через Болгарию. Они приобрели туристические ваучеры в сербском туристическом агентстве в Москве. Прибыв в Софию, они взяли такси и доехали до границы с Македонией. При этом добровольцы старались не афишировать истинную цель своей поездки, опасаясь возможного противодействия со стороны болгарских властей.
Границу они пересекли без каких-либо проблем. На македонской стороне их уже ожидали прибывшие ранее добровольцы. Затем все отправились в Скопье, где их разместили в лагере беженцев, спасавшихся от албанских боевиков.
В лагере русские стали свидетелями последствий албанского мятежа. Множество людей, порой бежавших из своих домов в домашних тапочках и с детьми на руках, наглядно показывали всю трагедию, которая тогда происходила на македонской земле.
Три дня добровольцы провели в лагере беженцев. В конце их пребывания лагерь посетили высокопоставленный представитель правительства Македонии и делегация старших офицеров македонской полиции. После этого добровольцам выдали форму, снаряжение, бронежилеты и оружие. Всё оружие было югославского производства.
На блокпосту македонской полиции
Затем добровольцев перевезли в зону боевых действий — на одну из крупных македонских гор. Как вспоминает Михаил Горымов, гора эта называлась Рамне, однако мне не удалось найти в Македонии гору с таким названием. Возможно, Михаил ошибается, а может быть, это местное, разговорное название.
На этой горе располагались посты македонской полиции. Внизу, в долинах, находились албанские сёла, которые контролировали местные мятежники и прибывшие к ним на помощь боевики террористической Армии освобождения Косово. На один из таких постов доставили русских добровольцев, чтобы они участвовали в обороне этого района, а также вели наступательные действия против албанских террористов.
На полицейской базе уже находилось несколько добровольцев. Среди них был осетин Альберт Андиев, который в 1999 году воевал в Косово и потерял там глаз. Здесь же находился и Олег Валецкий — известный русский доброволец. Всего русский отряд насчитывал около десяти бойцов.
По прибытии Альберт Андиев устроил настоящий разнос македонским полицейским.
— Что вы здесь собрались делать — воевать или в бирюльки играть? — гневно говорил он. — Посмотрите сами: к вашим позициям можно подкрасться на десять метров. Две-три гранаты — и от ваших укреплений ничего не останется. Вам всем хана. Выскочите из дома, а противник подождёт минуту и одной очередью положит вас всех. Вы что, совсем офигели? А ну давайте по-нормальному укрепляйтесь!
Под его руководством на полицейском посту сразу закипела работа. Привезли пластиковые мешки, которые македонцы три дня заполняли грунтом и укладывали в качестве защитных сооружений. Были оборудованы опорные пункты и пулемётные гнёзда.
Когда укрепления были готовы, под руководством русских добровольцев македонцы нарубили ветки и тщательно замаскировали все позиции. Маскировка получилась настолько хорошей, что, находясь в двух метрах, невозможно было понять, что перед тобой боевые укрепления. Затем подвели полевые телефонные линии, поскольку переносные радиостанции «Моторола» могли прослушиваться.
После этого уважение македонцев к русским добровольцам заметно возросло.
Боевая обстановка
В то время все окрестные сёла контролировали албанские мятежники. Там были созданы вооружённые формирования УЧК — так называли Армию освобождения Косово. Эти отряды имели форму, современное оружие, отличались дисциплиной, а их командирами в основном были бывшие офицеры Югославской народной армии.
Это была уже не просто банда и не стихийное ополчение — это была настоящая армия со своей структурой управления, командованием и связью. Боевики пользовались радиостанциями с закрытыми каналами связи. Эта мятежная армия только ждала приказа. При желании она вполне могла разгромить все опорные пункты македонской полиции.
Албанские разведчики-диверсанты по ночам подбирались почти вплотную к полицейским постам и оставляли на коре деревьев надписи «УЧК», демонстрируя тем самым своё присутствие, намерения и оказывая сильное психологическое давление.
Рейд в тыл мятежников
Альберт Андиев предложил совершить разведывательно-диверсионный рейд на территорию, контролируемую албанскими мятежниками. Какой-либо конкретной цели перед группой не ставилось — главным было обозначить своё присутствие и проверить обстановку.
Группа из пяти добровольцев вышла ранним утром. Планировалось сначала двигаться по горным хребтам, затем вдоль ручья спуститься вниз и выйти к крупному албанскому селу, где находилось одно из больших формирований мятежников.
На полпути произошёл любопытный случай. Каким-то образом албанцы узнали о действиях русских добровольцев. Возможно, в лесистых горах у них были свои разведчики, скрывавшиеся в секретах. Не исключено и банальное предательство — на Балканах подобное, к сожалению, никого не удивляло.
Погоня за русскими
Русский отряд углублялся в густой лес. Продвижение происходило с определённым ритмом: каждые полчаса движения сменялись десятиминутным отдыхом. Идти по гористой местности под палящим солнцем было чрезвычайно тяжело. Бойцы старались выбирать маршруты вдоль склонов или по узким расщелинам между возвышенностями, постепенно увеличивая продолжительность переходов. Низкорослый лес со всех сторон окружал группу.
Во время привалов бойцы применяли так называемое упражнение «умер». Оно позволяло полностью расслабить организм, что было крайне важно после длительного перехода по горам с тяжёлым грузом за плечами. При этом обязательно нужно было снять рюкзак: если лямки оставались на плечах, полноценного отдыха не получалось. Следовало лечь на спину, раскинуть руки и ноги в стороны и полностью расслабиться.
Вокруг постепенно становилось тихо. Никто не двигался. Проходила минута, две, три, пять… Лес снова наполнялся звуками: начинал дуть ветер, шелестели листья, щебетали птицы, из укрытий выползали маленькие зверьки.
И вдруг всё резко обрывалось.
Это означало только одно — по лесу кто-то двигался. Скорее всего, люди.
Добровольцы переглядывались, без единого слова вскакивали на ноги и быстро продолжали путь.
Минут через пятьдесят снова привал и снова упражнение «умер». Лес постепенно оживал, наполнялся привычными звуками. Но спустя примерно десять минут всё вновь внезапно затихало. Кто-то упорно шёл по следам русских добровольцев.
Снова бросок. Вскоре вышли к гребню, по которому проходила тропинка. Здесь решили запутать преследователей: специально оставили на тропе следы, сломали несколько веток и бросили окурок. А сами неожиданно прыгнули в высокую траву и, скрываясь под кустарником, поползли к гребню. Перебравшись на противоположный склон, ускоренным маршем двинулись уже в совершенно другом направлении.
Без остановки шли более двух часов. Затем снова привал. И опять всё стихло.
Михаил Горымов прислушался. Сомнений не оставалось — кто-то продолжал идти по следам добровольцев.
Весь день они пытались оторваться от преследователей.
Поиск воды
Наступила ночь, и преследование наконец прекратилось. Однако возникла другая серьёзная проблема: у добровольцев почти закончилась вода, а организм был полностью обезвожен. Спускаться к ручью, расположенному у подножия горы, было равносильно самоубийству — именно там их могли ждать.
Михаил Горымов вспоминает:
«Когда опустилась ночь, навалилась иная беда — жажда. Спускаться к ручью в низину было равносильно самоубийству: там нас ждали. Организм выгорел дотла, мы двигались механически, на последних граммах адреналина. Гортань настолько опухла и пересохла, что слова застревали в горле колючей проволокой.
И тут подул ветер. Свежий, резкий порыв принёс нечто такое, от чего сердце забилось чаще.
Говорят, у воды нет запаха. Те, кто так пишет, никогда не умирал от жажды в горах. У воды определённо есть свой запах. Она пахнет свежестью, прохладой и надеждой.
Я догнал идущего впереди бойца по прозвищу Ёжик, ударил его ладонью по спине и прохрипел, едва разлепляя губы:
— Вода… Там…
Он посмотрел на меня как на умалишённого. Глаза ввалились, лицо серое. Но я не сошёл с ума. Я повёл их между двух утёсов. Весной здесь, судя по рельефу, должен был нестись мощный поток, а сейчас лишь шуршала по колено сухая листва. На меня смотрели с нескрываемым разочарованием и жалостью: мол, Миша поплыл, бредит старым руслом.
Я сбросил рюкзак и упал на четвереньки. Руками, как сумасшедший, разбросал прелую листву, выхватил штык-нож. Удары в твёрдый грунт — бам, бам! Откидываю комья земли. Снова удары. И вдруг пальцы по локоть ушли в чавкающую холодную грязь.
Есть! Вот она — святая грязь!
Я достал пустую жестяную банку (раньше в ней лежали взрыватели, которые я заранее переложил), вскрыл индивидуальный перевязочный пакет, распушил марлю со стерильной ватой и сделал импровизированный фильтр. Набил его этой чёрной жижей, сжал…
И потекло.
Кап… кап…
Сначала медленно, потом тонкой струйкой.
Все молча, словно заворожённые, смотрели на дно жестянки. Никто не думал ни о кипячении, ни о возможной заразе. В тот момент эта мутная сырая влага была дороже любого марочного вина.
Первую наполненную банку пустили по кругу. Потом вторую, третью… Когда каждый выпил примерно по литру воды, мир словно преобразился. В теле появилась стальная лёгкость. Я поудобнее перехватил свой РПК и подумал:
«Ну, теперь подходите, голубчики. Порезвимся».
Мы стояли в темноте, мокрые и грязные, но теперь были готовы к любому бою.
На рассвете небо сжалилось над нами — хлынул спасительный ливень. Настоящая удача! Потоки воды смывали все следы, делая нас невидимыми даже для самых искусных следопытов. Мы нашли идеальное укрытие под обрывистым склоном, где густые ветви надёжно скрывали нас от чужих глаз. Там, под шум дождя, мы провели почти сутки. Я наконец смог провалиться в глубокий сон, чувствуя себя в относительной безопасности.
Пока я спал, дежурили по двое. В таких местах нельзя оставлять одного караульного: стоит лишь на мгновение закрыть глаза или зевнуть — тебя бесшумно «снимут». Спали прямо на сырой земле, расстелив плащ-палатку — надёжное походное укрытие. Прорезиненная ткань не давала холоду и влаге пробраться к телу.
Утром мы снова вышли к ручью, пополнили запасы воды и двинулись дальше по склону.
В нашем убежище мы провели почти сутки. Отоспались, а следующей ночью снова двинулись в путь».
Михаил Горымов вспоминает:
«Наступал рассвет, а мы всё ещё двигались по гребню, то и дело меняя маршрут. Шли зигзагами: то так, то этак, то снова уходили в сторону. Если бы они взяли наш след и вышли на азимут, мы тут же делали резкий рывок, затем ещё один, уходили чуть ниже и уже под другим углом продолжали путь.
Пройти там нужно было всего часа два, а мы, по сути, шли почти всю ночь, стараясь окончательно сбить преследователей со следа. Они весь день гоняли нас как собак. Мы были совершенно вымотаны и никак не могли оторваться. Как бы ни пытались хитрить — то окурок брошу, то ветку сломаю, — они всё равно снова выходили на наш след.
Мы двигались с предельной для себя скоростью, буквально рвались вперёд. Но преследователь не может идти так же быстро. Ему приходится постоянно останавливаться, всматриваться в примятую траву, искать след, определять направление: сначала здесь, потом вот здесь, затем ещё дальше. Всё это отнимает время, а значит, он неизбежно начинает отставать.
Только к утру мы стали подходить к нашему полицейскому блокпосту. И тут нам невероятно повезло: опустился такой густой туман, что, казалось, протяни руку — и собственных пальцев не увидишь. Под его прикрытием мы и вышли к своим.
Вскоре заметили македонских полицейских. Сразу было видно, что боевого опыта у них почти нет: телефонную линию они просто протянули вдоль дороги, даже не потрудившись слегка присыпать её землёй. Она так и лежала на виду — хочешь, подключайся, хочешь, перерезай.
Лис тогда сказал:
— Всё, мы уже у своих.
Но я не был в этом так уверен. Так или иначе, мы прошли через этот провод».
Пройдя ещё немного вперёд, добровольцы залегли в придорожных кустах. В этот момент со стороны блокпоста показался грузовой автомобиль, под завязку заполненный македонскими полицейскими. Михаил Горымов, притаившись, навёл на цель РПК. Проезжая мимо, полицейские заметили засаду и на мгновение замерли.
Тогда Михаил, удерживая пулемёт одной рукой, поднял другую и показал три растопыренных пальца — большой, указательный и средний. В девяностые годы сербы использовали этот жест как опознавательный знак своего воинства. Он символизировал православную веру и Святую Троицу — Отца, Сына и Святого Духа.
В ответ из кузова грузовика поднялись десятки рук с таким же приветствием. Этот жест к тому времени переняли и македонские военные.
Стало окончательно ясно: добровольцы вышли к своим.
На блокпосту русских встретили радушно. Их накормили досыта мясом, напоили холодной минеральной водой. После этого измученные переходом бойцы провалились в долгий и глубокий сон.
На следующий день русские добровольцы вернулись на свою базу. Вскоре туда начали приезжать македонские генералы, чтобы лично расспросить их о том, где они были и что видели. Общался с ними главным образом Олег Валецкий. Он лучше всех разбирался в обстановке и свободно говорил по-сербски.
Завершение конфликта
Через несколько дней стороны объявили о прекращении противостояния. Были подписаны так называемые Охридские соглашения, согласно которым албанское меньшинство получило значительно более широкие права в Македонии. Фактически этим конфликт был исчерпан.
Кроме того, Македонии предложили курс на вступление в НАТО, и тем самым противостояние постепенно сошло на нет.
Русским добровольцам предложили остаться. Михаил Горымов вспоминает:
«Мне сказали:
— Оставайся. Мы даже гражданство тебе дадим. Будешь служить в нашей полиции, получишь чин подпоручика, дом тебе выделим.
Я ответил:
— Нет, ребята. Если вы вступаете в НАТО, то с этим союзом мне не по пути. Конечно, если понадобится, я к вам приеду. Ваш народ я очень люблю — простых людей, простых македонцев».
Так участие русских добровольцев в этих событиях македонской истории подошло к концу.
Однако уже после завершения боевых действий произошла ещё одна любопытная встреча — русских добровольцев с украинскими вертолётчиками, которые также участвовали в этом конфликте.
Встреча с украинскими вертолётчиками
Произошло это в столице Македонии — Скопье, в одной из кафан, как здесь называют традиционные рестораны.
Русские добровольцы приехали в город отдохнуть, зашли в кафану, заказали много мяса и мастику — традиционный алкогольный напиток южных Балкан.
Не успели они выпить и по первой рюмке, как в кафе вошла группа украинских лётчиков. Узнать их было нетрудно — по форме, по манере держаться и по обрывкам разговоров, доносившимся из-за соседнего стола.
Одного из добровольцев неожиданно потянуло на шутку. Он поднялся из-за стола, с важным видом подошёл к украинским лётчикам и строгим командным тоном на чистом русском языке произнёс:
— Так, гуляем, товарищи офицеры? Военные билеты! Быстро! Ну-ка, быстро!
Лётчики переглянулись.
— Так… А увольнительные где? Совсем охренели, что ли? Устав забыли? Где увольнительные?
Произнесено это было настолько уверенно и властно, что на мгновение все действительно приняли происходящее за чистую монету. Тем более что говоривший был одет в форму македонского полицейского.
На помощь украинцам пришёл Михаил Горымов.
Громко, с нарочитым спокойствием, он произнёс:
— Лис, успокойся. Не пугай мужиков.
Затем повернулся к лётчикам и уже совершенно дружелюбным тоном сказал:
— Мужики, давайте к нашему столу. Присаживайтесь, не стесняйтесь. Всем места хватит.
— Давайте по рюмочке за встречу! — поддержал его Олег Валецкий. — И закусывайте, мужики, не стесняйтесь.
Украинские вертолётчики во все глаза смотрели на русских добровольцев в форме македонской полиции. Их удивление было вполне объяснимо: перед ними стояли сотрудники местной полиции, которые свободно говорили по-русски, да ещё и приглашали их за стол.
— А вы что думали, только вас сюда позвали? — с улыбкой продолжил Олег. — Полицейских тоже не хватает. Честь имею: московский ОМОН.
Добровольцы так и не раскрыли до конца, кто они на самом деле.
Этих украинских лётчиков вместе с боевыми вертолётами наняло македонское правительство для участия в конфликте против албанских мятежников.
Заключение
Русские добровольцы на Балканах в новейшую эпоху появились в 1991 году, на
территории Сербской Краины. Затем они активно участвовали в войне в Боснии, а в 1999 году помогали нашим братьям-сербам в Косово. Македонская история относится уже к 2001 году.
Таким образом, на протяжении десяти лет русские добровольцы присутствовали на
Балканах и помогали православным славянам сражаться за своё Отечество. Это,
безусловно, важная и славная страница истории русского воинства и
добровольчества — страница, которую наш народ должен помнить так же, как помнят о ней наши братья — сербы.
Александр Кравченко
Июль 2026 года