Дискуссия о том, как устроен быт и интеграция сотен тысяч россиян, переехавших за последние три года на ПМЖ в Сербию, вышла на новый виток. Иммигранты из России открывают в Белграде и Нови-Саде салоны, концептуальные кофейни, ивент-агентства и частные школы, но при этом нередко живут внутри изолированных «русских пузырей».
Триггером для масштабного обсуждения в соцсетях стал кейс россиянки Яны, открывшей бизнес в Нови-Саде, и разбор этой ситуации популярной сербской блогеркой Ниной в её проекте «Умная сторона интернета».
Плачет девушка в TikTokе
Всё началось с вирусного ролика, на котором русская девушка Яна плачет, рассказывая о сложностях общения с сербами. Поводом для слёз со слов Нины стала ситуация, когда к Яне в магазин зашел покупатель и начал говорить на сербском, а Яна не смогла ответить и попросила перейти на английский.
Нина, описывая кейс Яны, подошла к теме без агрессии, но обозначила главный болезненный вопрос: почему люди, живущие и развивающие бизнес в Сербии уже три года, часто не знают сербского?
Она напомнила, что сами сербы исторически прекрасно знают, что такое эмиграция:
«Сербия — страна айвара, чварок и эмиграции. Мы ведь не просто любители уезжать — мы чемпионы по эмиграции… И знаете, что первое делают наши люди, когда обустраиваются на новом месте? Они учат язык. И не только потому, что надо, а из элементарного уважения к той стране, которая их приняла».
Нина подчеркивает: Сербия открыта к приезжим, но от предпринимателей ждут адекватной адаптации:
«Ты же не хочешь быть просто абстрактным айтишником, который жарит борщ или пьёт коктейли в русских кофейнях Беграда? Ты хочешь быть здесь бизнесменом. А если твои клиенты — сербы, то один из главных законов гостеприимства гласит: знай их язык хотя бы минимально… Сербы в Сербии не обязаны знать ни английский, ни русский».
В качестве примера Нина приводит личную историю о походе с подругой — профессором филологии — в русское кафе на Сремской улице в Белграде, где не было ни сербского, ни английского меню, а хипстерские названия пива вроде «Слава Богу» или «Сон в летнюю ночь» сопровождались описанием состава исключительно на русском:
«И я подумала: мы сейчас либо играем в русскую рулетку, либо вы всё-таки проявите к нам хотя бы минимальное уважение и напишете состав коктейля на том языке, который мы здесь понимаем?»
При этом блогерка призывает к эмпатии. Нина соглашается, что выгорание от бюрократии и бытовых проблем — это реальность любого мигранта, но вместе с тем проводит параллель с китайской диаспорой:
«Попав в незнакомую среду, люди естественным образом тянутся к понятному и родному… те же китайцы — фантастические трудяги, которые приехали в Сербию и честно строят здесь свою жизнь. Я не знаю ни одной проблемы или скандала, которые они бы здесь спровоцировали. Чего, к сожалению — будем откровенны, дорогие русские, — не скажешь о некоторых ваших соотечественниках».
Досталось от Нины и распространённому в обществе аргументу про рост цен на недвижимость:
«А когда мне кто-то говорит: «Я не могу принимать русских, потому что из-за них у нас взлетели цены на аренду», — ребята, давайте честно. Цены подняли не русские, цены подняли сами сербы, чтобы на русских заработать».
При этом блогерка отдаёт должное труду и вкладу релокантов:
«Они приехали буквально за одну ночь и открыли здесь работающие бизнесы. И эти бизнесы работают! Люди пашут… Кому, как не нам — нации, которая лучше всех знает, каково это — уехать и строить жизнь с нуля на чужбине, — проявлять понимание?»
Ответ Яны: что произошло на самом деле
Под нининым видео есть ответ самой Яны. Когда на нее обрушилась волна негатива и занижение оценок её бизнеса в Google, она высказалась в комментариях, прояснив контекст.
По словам Яны, вирусное видео было записано два месяца назад, в первый день работы её магазина, когда она находилась в состоянии сильного стресса:
«Я учу сербский и могу общаться на нём, но в тот день я переоценила свои возможности. В какой-то момент я исчерпала свой словарный запас и вежливо попросила переключиться на английский. Я никого не просила говорить со мной по-русски и никогда не ожидала, что сербы ко мне адаптируются».
Яна подчеркнула, что плакала не из-за сербского языка, а из-за того, что собеседник повел себя резко, когда она предложила перейти на английский:
«Я не плакала из-за того, что кто-то захотел говорить по-сербски. Я расплакалась, потому что этот человек очень грубо со мной разговаривал, а я и так была в сильном стрессе… Это стало последней каплей».
Девушка отметила, что выводы уже сделаны: сейчас в магазине работает сотрудник, свободно владеющий сербским, а сама она продолжает углублять знания:
«После всех этих разговоров я гораздо лучше понимаю, насколько важен языковой вопрос для сербов… Для меня английский всегда был лишь нейтральным мостом между людьми… Пожалуйста, не превращайте эту историю в ещё один повод для вражды между сербами и русскими».
Обратная сторона братства
В этой истории есть важный подтекст, который часто упускают приезжие. Требование говорить по-сербски (или хотя бы пытаться) — это не столько придирка к конкретной ошибке эмигрантки, сколько отражение более широкого чувства: раз вы «свои», братский славянский народ, то и общаться с вами хочется на своём, а не на языке, который для многих сербов эмоционально связан с трагическими страницами их недавней истории.
Парадокс в том, что именно из-за этой близости планка ожиданий к русским может оказаться выше, чем к любым другим иностранцам — а разочарование от несовпадения ожиданий острее.
Тот серб-покупатель, который сделал замечание Яне за предложение перейти на английский (как и многие другие сербы), искренне убежден: с русскими нельзя разговаривать на английском. После бомбардировок НАТО 1999 года английский язык воспринимается определенной частью общества как «язык врага», в то время как русские традиционно считаются братьями и друзьями.
И это не снобизм или вредность, а своеобразная обратная сторона балканского «братства». От друзей и братьев ожидают полного погружения, а не обращения на языке третьей стороны.
Что говорят в комментариях
Под видео Нины развернулась горячая дискуссия, отражающая реальный срез настроений в обществе.
Один пользователь отметил, что изучение языка отнимает много сил, когда нужно выживать:
«Есть также те, кто хочет знать язык, но не учит его, потому что это отнимает много времени и энергии, необходимых для выживания в эмиграции. А потом, когда им приходится выбирать между восстановлением после работы и изучением языка, они выбирают отдых…»
Некоторые сербы открыто выражают раздражение из-за замкнутости новых бизнесов. Пользователь @anamarijasimic1488 пишет:
«Да, дорогая, они приехали сюда целыми толпами, открыли свои компании, и ни одного серба в них не работает, даже сербки, только русские… Любите своих — уважайте других».
Другие комментаторы считают, что работа с клиентами обязана вестись на государственном языке:
«Знать сербский необязательно, но если вы хотите управлять магазином, работать в компании… вам придётся».
Интересный аспект поднял
@Driada91:«Русские стали козлами отпущения за наши разочарования. Никто нас, кроме них, не беспокоит, потому что мы в них разочарованы? Или мы на самом деле очень некомпетентны и находимся в роли вечных жертв? Нас беспокоят все: черногорцы, боснийцы, хорваты, я даже слышал плохое о греках… Лучше остаться здесь одному — но, увы, 10 миллионов сербов живут за границей, и едва 6 миллионов в Сербии… кто будет жить здесь, когда умрут оставшиеся старики? Горстка пакистанцев тоже жалка, но нет — нас беспокоят все, кому вообще есть что здесь попробовать. Дураки, что приехали.».
История Яны и Нины ясно даёт понять: время «розовых очков» и беззаботного переезда в Сербию прошло. Теперь, чтобы комфортно жить и вести здесь бизнес, недостаточно просто делать качественный сервис — на первый план выходят знание языка и уважение к местным традициям. Ну как ни крути, одна «кеса не треба» уже не спасет. И давайте жить дружно.