Анастасия приехала в Сербию случайно, но именно здесь нашла свой голос — во всех смыслах. Пройдя путь от увольнения и болезненной эмиграции до ведущей популярного блога на сербском, она сломала языковой барьер и стала записывать уличные интервью. Сегодня её блог «Ваша русская комшиница»* — это площадка для диалога между местными жителями и экспатами, где разрушаются мифы о «высокомерных русских» и «айтишных креветках». Мы поговорили с Анастасией о том, как выучить язык без зубрежки, зачем присваивать себе звание «выскочки» и почему эмиграция — это лучший повод выбрать себя.
Часть 1. Из Москвы в Нови-Сад через Стамбул
— Настя, привет! Твой блог сейчас активно растет, ты строишь своеобразный мост между русскими релокантами и сербами. Но давай отмотаем назад. Как ты вообще оказалась в Сербии?
— Привет! Нет, я приехала в Сербию абсолютно случайно, хотя внутреннее ощущение, что я хочу пожить за границей, было всегда. До этого я четыре года работала в московской компании по доставке здоровой еды. Начинала как контент-менеджер: снимала еду, команду, писала тексты, вела соцсети. Потом меня повысили, и занималась таким количеством вещей, что трудно было найти название, поэтому я стала «продюсером».
Параллельно я очень хотела уйти в профессиональную фотографию, но было безумно страшно. Снимать людей — это непредсказуемо, нужно внутренняя устойчивость, а я их боялась и долго тренировалась на еде и «предметке». Думала пойти обходным путем: планировала поступать в университет на корпоративную психологию, даже начала готовиться к международному экзамену по английскому CPE на уровень C2. Но 24 февраля всё отменилось: экзамены, оплата, занятия — всё схлопнулось. И мечта с фотографией тогда тоже как будто схлопнулась.
— И ты решила уехать?
— Да, но не сразу в Сербию. Сначала я поехала в Турцию — проветриться. И там затусила с парнем, которого знала еще из Москвы. Он мне предложил жить вместе. Мы прожили в Турции полгода, но мне не дали ВНЖ. Пришлось снова переезжать, и это уже была его идея — он убедил меня, что в Сербии лучше: зелено, спокойно и много теннисных кортов. Аргумент с теннисом был так себе, но он мне эту идею успешно мне продал. Буквально за три недели до этого переезда меня еще и уволили с московской работы на удаленке — я уходила на хорошем счету, но просто смертельно устала от обесценивания и ощущения, что я делаю «не то». Хотя уходить всё равно было страшно.
— Как тебя встретил Нови-Сад? Тяжело было начинать всё с нуля в новой стране, да еще и без работы?
— Первое время я просто смотрела в стену, целый месяц не могла найти себе место. Мой парень спрашивал, буду ли я искать работу, а у меня глаз дёргался. Я понимала, что категорически не хочу возвращаться в найм. Меня тошнило от этой иерархии, ложных авторитетов и того, что опять придётся кому-то доказывать свою ценность. И он меня поддержал, сказал: «Дерзай, пробуй что-то свое, я пока поддержу нас финансово».
И я начала медленно подкрадываться к фотографии: сделала сайт, сняла контент для коворкинга, постепенно брала проекты. Но активно их не искала — не хватало наглости и здоровой агрессии. Год назад я взяла один коммерческий проект, который измотал меня до тошноты. И тогда я решилась: закрыла глаза и окончательно шагнула в неизвестность, отказавшись от чужого СММ. Это был риск, но он освободил время и пространство. Я поняла, что если занятие тебе не по душе — никому от этого не лучше. Долгое время не позиционировала себя в какой-то узкой нише: называла себя фотографом, брала видео, контент. А потом я заговорила в блоге на сербском, сняла фильм — и началась совершенно другая история.
Часть 2. Языковой прорыв, сербский суд и «эффект комшиницы»
— Давай поговорим про твой блог. Переломный момент, как я понимаю, случился, когда ты полностью перешла в контенте на сербский язык. Как вообще давался язык? Говорят, что из-за обилия русскоговорящих и хорошего английского у местных многие годами живут в Сербии без сербского.
— Примерно через год после расставания с молодым человеком я написала текст, который позже вошел в мой фильм (мы о нем писали, — ред.). Написала на русском и опубликовала в Инстаграме. Пост вызвал бурную реакцию, но я уже была к ней более-менее готова. Потому что еще до этого в комментарии ко мне приходили интернет-«чистоплюи», которые в ответ на мой пост, в котором я признаюсь, что живу в Сербии уже 3 года, а у меня все еще нет ВНЖ и прошу помощи, начали писать в духе: «Ой, надо было всё делать заранее, соломку подстелить». Но обмотаться соломкой и не жить — это не мой вариант. В общем, в конце февраля я решилась и полностью перевела блог на сербский. Подумала: почему бы не попробовать? Было, конечно, стремновато.
А сам язык я начала учить еще в самом начале. В школу пошла через два месяца после приезда. В тот момент у меня не было работы, отсутствовала хоть какая-то предсказуемость, и мне были жизненно необходимы социализация и опора. Я знала, что языки — это то, что у меня реально получается. Но проучилась я там всего полгода. Включилась моя профессиональная деформация: я много учила языки, я знаю, как нужно преподавать. А в школе было слишком много сухой грамматики и критически мало практики.
Я поняла: нужно просто идти в мир. Да, многие экспаты общаются на английском, потому что молодые сербы знают его шикарно. Но у меня было жесткое намерение выучить сербский. Во-первых, я хотела работать с местными. Во-вторых, суть моего метода в фотографии — это глубокий контакт с человеком. Чтобы за час до съемки комфортно пить кофе с клиентом и болтать, нужно было пройти через это «болото» в начале пути, когда ты сидишь и думаешь: «Черт, я ни слова не могу сказать».
— И что помогло разговориться?
— Я стала ходить в любимую кофейню у дома и пыталась общаться. Начала читать книги на сербском — стартовала с «Гарри Поттера». А еще огромным прорывом стали подкасты. В сербских кафанах обычно стоит дикий шум, и ты ничего не улавливаешь, а мне нужен был живой язык в безопасной обстановке. Я нашла подкасты на сербском и слушала их постоянно. Оттуда нахваталась разговорных словечек и слов-пауз вроде «оваj». Чтобы звучать естественно, тебе необходимы эти hesitation-словечки, они дают время подумать.
Но окончательно мой языковой барьер сломала одна гениально тупая история. Я поехала на границу делать «визаран» и забыла, что мой загранпаспорт, по которому я жила, уже неделю как истек. Офицер просканировал его, я отпечаталась в системе как нарушительница. Меня задержали, устроили полный личный обыск и сказали, что теперь всё будет решаться через суд.
Ночью, на полицейской машине с мигалками и сиренами, меня повезли в ночной суд в город Сремска-Митровица. Полицейские конвоиры всю дорогу слушали казачьи песни, спрашивали, не замужем ли я, показывали фотки внуков и успокаивали. В суде все тоже оказались безумно любезными. По закону они должны были убедиться, что я понимаю сербский и могу читать кириллицу, и то, что я спокойно с ними заговорила, меня спасло. Судья по-человечески со мной поболтала. Я была довольно напугана и вела себя мирно, и может быть поэтому мне выписали минимальный штраф — около 150 евро вместо потенциальных 850. Подруга с мужем чудом привезли мой второй, действующий паспорт из дома, и меня отпустили.
— Звучит как кино! И после этого страх говорить пропал?
— Для моего сербского эта ночь стала абсолютным переломом. У меня внутри щелкнуло: «Ребята, камон! Я с сербскими полицейскими под мигалки казачьи песни слушала, мне теперь вообще ничего не страшно!». Я стала разговаривать в разы больше и расслабленнее. И именно на этой волне родилось видео, которое всё изменило. До этого я около полугода осторожно вела сторис на двух языках. Для меня критически важно говорить спонтанно, я не переношу скрипты. А тут произошел забавный случай в местном супермаркете, куда я ходила два года.
В самом начале иммиграции я стояла там на кассе, обливаясь потом, и по тридцать раз переспрашивала числительные. А в этот раз поймала себя на том, что кассирша меня называет «комшиницей» (соседкой). Для иммигранта услышать такое — сильнейший триггер признания. Я буквально зашла за угол с охапкой продуктов и на чистом импульсе записала разговорное видео на сербском — со всеми ошибками и оговорками. Выложила, а на следующий день там — 15 тысяч просмотров!
— А какие были комментарии к видео?
— Комментарии разделились на три лагеря. Сербы массово писали: «Вау, если бы ты не указала, что русская, мы бы по акценту даже не догадались». Скептики обесценивали: «Да ладно, они всех так называют». А русскоязычные экспаты начали делиться своими историями интеграции. Как маркетолог я сразу считала, в какую коллективную боль и нерв аудитории попало это видео.
Так из полевого исследования длиною в два года и родился мой нынешний формат блога с интервью.
— И что показало это исследование? Каковы главные мифы сербов о русских релокантах?
— До того как включить камеру, я два года просто разговаривала с местными в своей любимой кофейне. Сербы видели, что я иду на контакт, и охотно вываливали на меня свои боли. Я постоянно слышала одно и то же: «Русские холодные, они нам не подходят, никто не учит язык, они все высокомерные, задолбали». Я подумала: «Окей, давайте спросим реальных людей на камеру».
Приехав в Сербию, мы, экспаты, разрушили местный миф о «прекрасных русских». Для среднего серба Россия долгое время была идеализированной абстракцией, символом огромной силы и «старшего брата». Но то, чего мы не знаем, мы склонны романтизировать. А потом приехали мы — живые люди.
Мои приятели-сербы сейчас шутят: «Мы ожидали, что приедут богатыри-витязи, а приехали айтишные креветки». То есть специфический, интеллигентный, хипстерский срез людей. Чтобы сблизить нас, я начала задавать сербам и русским на улице простые, но глубокие вопросы — например, «Что такое любовь?».
Глубинно мы все одинаковые. Культура накладывает свой отпечаток, но на базовом уровне у всех людей идентичные потребности: безопасность, тепло, любовь и принятие. Мой блог стал своеобразным метафорическим мостом.
Часть 3. Закрытость Нови-Сада, стереотипы о внешности и синдром «выскочки»
— Ты живешь в Нови-Саде. Говорят, что этот город довольно специфичен в плане интеграции. Это так?
— Да, интеграция идет непросто, потому что Нови-Сад — очень закрытый город, особенно его коренное население, новосаджане. Если человек здесь родился и вырос, он до конца жизни может общаться только с тем близким кругом, с которым ходил в местный садик и школу. В Белграде, как в любой столице, этот «миксер» работает быстрее. В Нови-Саде же легче сходиться с такими же переехавшими сербами — у них есть базовый опыт смены места жительства и больше эмпатии к людям с похожим опытом.
К тому же, мой блог имеет успех во многом потому, что я визуально не вписываюсь в их ожидания о «типичной русской женщине». В представлении консервативного серба русская — это условная блондинка в платочке и скромном платье. Я же выгляжу иначе: короткая стрижка, обилие татуировок. Сербия в массе своей остается патриархальным обществом. Молодые парни здесь бьют тату массово, а вот на татуированных женщин до сих пор смотрят косо.
— Сталкивалась с предвзятостью из-за внешности?
— Регулярно. Как-то местный фотограф на съемках мне заявил: «Ничего страшного, мы тебя в Фотошопе уменьшим. А вообще тебе бы волосы отрастить, а то похожа на маскулинную лесбиянку». Сербские девушки часто выглядят так, будто еще не до конца освободились от культа «полного гламурного макияжа», который мы прошли еще в нулевые.
Когда они видят меня — без мейкапа, с татуировками и собственным мнением — у них случается когнитивный диссонанс. Это ярко проявилось под моим видео про Достоевского. Огромная часть хейта была направлена не на смыслы, а на мою внешность, ведь «женщина с татуировками и короткой стрижкой не имеет права рассуждать о Достоевском».
— Но ведь токсичность и хейт летят не только от местных. Как обстоят дела внутри русскоязычного комьюнити?
— О, от сербов как раз идет много позитива. А вот в нашем маленьком городе русскоязычное комьюнити часто считает меня выскочкой. Включается паттерн: «А имеет ли эта женщина вообще право говорить? Почему она говорит, а я не могу?». Брать интервью у другого человека проще — ты остаешься за кадром. А когда ты выходишь к камере сама, ты подставляешь себя под удар. Громко говорит не самый умный, а тот, у кого хватило смелости взять микрофон.
В нашем постсоветском менталитете слово «выскочка» всегда носило негативный характер — наследие коллективизма, где нужно было быть серым ради безопасности. Но я это слово себе полностью присвоила. Да, я выскочка, и что дальше? В обществе нас воспитывали в парадигме «мимикрируй и не выделяйся». Это подсознательное желание родителей «уменьшить» своего ребенка, чтобы общество его не загрызло, часто преподносится как забота.
Часть 4. Токсичность эмиграции и амбиции «быть Дудем»**
— Ты как-то упомянула, что у тебя есть амбиция стать своего рода женской версией Юрия Дудя**. Я вот тоже хочу включить своего «внутреннего Дудя» и задать тебе классические вопросы: сколько ты зарабатываешь на своем контенте и чувствуешь ли ты в себе силы масштабироваться на YouTube***?
— Насчет Дудя, кстати, у меня есть забавный прикол. Недавно я работала на свадьбе, разговорилась с гостем про свое первое большое интервью на сербском, и он мне говорит: «Ну, ты прямо Анастасия Дудь». Вполне нормальное сравнение, просто в своем вайбе. Что касается масштабирования: большие интервью пойдут именно на YouTube. У меня случайно есть там старый канал на 22 тысячи подписчиков. Лет 12 назад в Москве я сняла уличных музыкантов на Курской, которые пели каверы на «Король и Шут», и видео завирусились — сейчас там по 3–5 миллионов просмотров. Недавно я выложила туда свое разговорное видео. По статистике все предсказуемо плохо, ведь канал «мертв» 10 лет, но новые видео я все равно буду заливать туда — чисто психологически людям проще подписываться, когда уже есть начальная цифра. В мгновенный успех я не верю, но площадку использовать буду.
— А за другими русскоязычными блогерами в Сербии следишь?
— Да, за парой девушек слежу. Но в основном я спокойно делаю свое.
— Какие вообще твои наблюдения относительно приехавших в Сербию русских?
— Я заметила, что многие (но не все) русские привозят с собой этот внутренний вирус токсичности. Я замечаю, что русские за границей друг друга не любят. Заходишь в место, где полно наших, и по взглядам читается: «Опять понаехали…». Но грош мне цена, если я сбежала в другую страну, но притащила в чемодане все свое старое дерьмо. Позиция «есть серая масса, а есть я — нетакуся» — это очень ленивая позиция.
Недавно у меня вышло видео, где подруга сказала, что в Сербии её поразила базовая человечность местных. Меня это так растрогало, что я сквозь эмоции выдала фразу: «Нас в России сначала научили бояться». И в комментариях открылся филиал ада: «Ты русофобка!». В их перевернутой логике любая рефлексия приравнивается к предательству. По сути, мы сейчас пытаемся выбраться из болота, где нас с детства дрессировали, что любовь — это соучастие в молчании и святая обязанность «уважать старших».
Часть 5. Личные границы, сепарация и манифест отношений
— Ты упомянула про дрессировку «уважать старших» и родительские установки «быть потише». Как у тебя сейчас обстоят дела в отношениях с родителями? Удается выстраивать границы?
— Несколько лет назад папа сказал мне: «Тебе нужно быть потише и попроще. Ты пугаешь современных мужчин». То есть я должна искусственно сузить себя ради гипотетического мужика? В прежние времена брак гарантировал женщине выживание, но сегодня правила изменились. Наши родители выросли на стыке эпох, им страшно за нас, и они дают такие советы из искренней любви. Я понимаю их мотивы, но их сценарии принимать не обязана. Когда я стала жестко говорить: «Не надо меня воспитывать», мы перешли на другой уровень. Мы созваниваемся редко, но это всегда качественные и глубокие разговоры без тревожной необходимости быть на связи 24/7.
— А как этот внутренний рост и нежелание «уменьшаться» влияют на твою личную жизнь? Тяжело найти партнера, который бы тебя «выдержал»?
— За два года иммиграции произошел мощный внутренний рост. За это время рядом периодически возникали персонажи не на моем уровне наполненности. Знаешь, бывал такой эффект, когда я буквально обливала человека своей энергией, и за счёт моего внимания он начинал казаться интересным. Найти мужчину, который выдержит мой масштаб и не попытается его урезать, действительно сложно.
В современном мире я не просто выживу без мужчины — в плохих отношениях мне будет гораздо хуже, чем одной. Мой манифест прост: либо это будет офигительный союз, в котором люди взаимно вдохновляют и тянут друг друга вверх, либо никак.
— Ну удачи тебе Настя, будем и пусть твой блог развивается!
Ольга Бобровская
Фото: Шошана
* Соцсеть Instagram — проект Meta Platforms Inc., деятельность которой запрещена на территории РФ.
** Юрий Дудь признан иноагентом в РФ.
*** YouTube — платформа, заблокированная на территории РФ