До приезда в Сербию мне уже довелось пожить в двух других странах. И там у меня сложилось впечатление, что русскоязычные сообщества более конфликтные, менее сплочённые и склонные к внутренним междоусобицам, чем другие диаспоры. Правда, это только впечатление: изнутри французского или голландского сообщества я жизнь не наблюдала, поэтому сравнение может быть совершенно необъективным.
В Сербии меня, наоборот, приятно удивили наши соотечественники. Особенно те, кто приехал в 2022–2023 годах. Люди охотно помогали друг другу, делились информацией, подсказывали, могли накормить, если человек просил. Я почти три года ждала какого-нибудь большого русского эмигрантского скандала — и не дождалась.
Поэтому недавняя колонка редактора «Нови Сад Daily» о том, что русскоязычное сообщество ведёт себя, как вечно ссорящаяся семейная пара, стала для меня сюрпризом. Оказывается, существует релокантская интернет-жизнь, которую я практически не замечаю.
Лебедь, рак и щука
Редактор пишет о новой волне приезжающих, которым всё чаще приходится искать работу, и одновременно задаётся вопросом: почему русские, которые, по мнению многих сербов, в Нови-Саде хорошо интегрированы в местную жизнь, так не любят друг друга?
Русскоязычная диаспора, пишет он, порой выглядит не как сплочённый Ноев ковчег, а как «Лебедь, Рак и Щука». Причём особенно заметно это в интернете. В небольшом городе люди постоянно пересекаются в реальной жизни, поэтому виртуальный конфликт быстро перестаёт быть таковым и выходит «наружу».
«В огромном рунете никто мог никогда не узнать, кто такая эта Люся Иванова, а здесь, особенно в Нови Саде, прозрачно буквально всё», — пишет редактор.
Его призыв при этом довольно простой: быть терпимее друг к другу. Не хочешь помогать — не помогай, но не обязательно кричать, что человек врёт. Не хочешь отвечать на вопрос новичка — не отвечай, но можно обойтись без «иди загугли». А если человек ищет работу — почему бы не попытаться помочь.
А что в комментариях?
Под колонкой оказалось 363 комментария. Я осилила около ста — это, конечно, не социологическое исследование, но картина получилась любопытная.
Часть читателей полностью поддержала редактора. Другие вообще не согласились с самой идеей «русскоязычного сообщества» — и, если вдуматься, в этом есть своя логика: паспорт и правда не гарантирует ни симпатии, ни общих ценностей. Пользователь Александр несколько раз повторял: почему человека с таким же паспортом нужно автоматически считать «своим»?
«Объединяться надо вокруг идеи, а не вокруг цвета паспорта», — написал он.
Ему возразили, что в эмиграции взаимопомощь всё-таки имеет значение. В комментариях вспоминали армян, греков и сербов, которые, по мнению участников дискуссии, активнее помогают своим. Правда, тут же нашлись люди, которые напомнили: внутри любых диаспор хватает сплетен и ссор. Один из комментаторов заметил, что сербские школьные чаты тоже способны превратиться в поле боя.
Тут я могу подтвердить, я такое сама видела. Действительно, возможно, мы просто лучше замечаем собственные конфликты, а чужие не считаем чем-то серьёзным.
Отдельная тема — раздражение старожилов бесконечными вопросами новичков. В Сербии уже есть чаты и гайды практически на любой случай жизни, поэтому некоторых возмущает, когда один и тот же вопрос задают в десятый раз.
Но одновременно те же люди пишут: если можешь помочь — помоги.
Новая волна: самое сложное — работа
Самая серьёзная часть дискуссии оказалась не про срачи, а про работу.
Многие считают, что нынешним приезжим значительно тяжелее, чем тем, кто приехал в 2022–2023 годах с удалённой работой, накоплениями или финансовой подушкой.
«Работа — это основной камень преткновения для всех. Есть работа – можно всё решить», — пишет активная участница местных интернет-дискуссий Агния.
По её словам, найти работу — ещё не значит нормально жить. В комментариях упоминались весьма скромные зарплаты: 600–700 евро. Для человека без сербского языка, собственного жилья и поддержки родственников этого может оказаться совсем недостаточно.
Одна из участниц прямо написала, что у неё возникает ощущение: новая волна «немного перепутала инста-картинку с реальной жизнью». И самая большая проблема здесь — именно работа. Другие участники рассказывали уже конкретные истории.
Например, Амелия написала, что недавно была в МУПе и помогала переводить вопросы вновь приехавшим. По её словам, сейчас сотрудники ведомства гораздо принципиальнее относятся к языку: если живёшь в Сербии, предполагается, что ты должен говорить по-сербски. А у людей, приехавших всего несколько недель назад, естественно, такого уровня ещё нет.
Она же увидела многочисленные объявления от людей 50+, которые приезжают практически без сбережений и пытаются найти работу электриком или сантехником. «Короче, сложно людям. Если можем, надо помочь, я считаю», — написала она.
Наверное, это самый простой ответ на вопрос, нужно ли русским помогать русским. Конечно, да! Не потому, что существует какая-то мистическая обязанность «по паспорту». А просто потому, что человеку в чужой стране иногда действительно тяжело.
Так есть сообщество или нет?
В общем, после прочтения примерно сотни комментариев у меня не появилось ощущения, что русские в Сербии действительно представляют собой какой-то уникально токсичный народ.
Скорее, я увидела очень разное сообщество. Здесь есть люди, которые помогают, и люди, которые раздражаются. Есть те, кто считает, что русские должны держаться вместе, и те, кто вообще не понимает, почему одинаковый паспорт должен что-либо значить. Есть новички, которым действительно нужна помощь, и старожилы, которым в сотый раз хочется ответить: «Погугли».
И, возможно, мой собственный опыт не противоречит колонке редактора.
Просто я вижу это сообщество в основном офлайн. Вижу человека, который растерян в МУПе, — и подхожу помочь. Вижу новичков в городе — им подсказывают, где что находится. И прекрасно понимаю, что этот милый человек в интернете, скорее всего, превратится в бесячий ник, задающий популярный вопрос.
Так что на вопрос: «Рус русу волк?» я, пожалуй, отвечу так: и волк, и брат — по обстоятельствам. В комментариях, где не видно лица, легче зарычать. В очереди в МУПе, где видно, что человек растерян, — легче протянуть руку.
Может, дело вообще не в загадочной несовместимости русских характеров? Может, интернет просто плохо приспособлен для сочувствия, а офлайн — наоборот, к нему подталкивает.
Ольга Бобровская