В мае 1958 года известный советский композитор, дирижёр, пианист и литератор Никита Богословский (1913-2004), в преддверии своего 45-летия и подготовке его «забавного» провождения, встретился с югославским дипломатом Младеном Божичем, атташе по вопросам культуры посольства в Москве. Их первое знакомство состоялось в том же году в Херсоне, на съёмках советско-югославского героико-приключенческого фильма «Олеко Дундич». И теперь Богословский предложил его продолжить на театральном капустнике, который официально назывался «Вечер дружбы коллективов театров Советского района г. Москвы (пародии, шутки, сценки)». Там прозвучало множество двусмысленных хохм и шуток, в том числе политических. Напомним, что то было время «хрущёвской оттепели», и творческая интеллигенция радостно им пользовалась. Потом веселье продолжилось на дружеском застолье в ресторане Центрального дома работников искусств. И хорошенько «поддавшие» приятели не заметили, что за ними пристально наблюдают некие «личности в штатском», чьей задачей было фиксировать контакты советских «творцов» с иностранцами и особенно – с работниками дипмиссий. Причём не имело значения, «капиталисты» это или представители соцлагеря, которые вроде бы считались «своими». А Югославия и «своей» не считалась, поскольку неофициально по отношению к ней ещё сохранялась подозрительность, насаждавшаяся в сталинскую пору.
Здесь немного отвлечёмся и напомним, что отношения между двумя странами были восстановлены в 1953–1955 годах. Хронология их возрождения такова. Июнь 1953-го: спустя несколько месяцев после смерти «вождя народов» советское правительство выступило с инициативой о возобновлении контактов. Сентябрь 1953-го: в Москву прибыл новый посол Югославии. А в июне 1955-го в ФНРЮ (Федеративная Народная Республика Югославия; название СФРЮ — Социалистическая Федеративная Республика Югославия — официально будет закреплено лишь в 1963-м) прибыла советская делегация во главе с Н. Хрущёвым. Тогда же состоялось подписание Белградской декларации, закрепившей принципы равноправного сотрудничества. После этого вроде бы наступило почти «братское» потепление, начали создаваться совместные культурные проекты (тот же фильм «Олеко Дундич» о хорватском офицере, ставшем большевиком) и т.д. Однако в дальнейшем периоды тесного сотрудничества сменялись новым охлаждением. Приведём несколько примеров. В 1961-м произошло дистанцирование, вызванное тем, что Югославия стала одним из лидеров Движения неприсоединения, отказавшись вступать как в НАТО, так и в Организацию Варшавского договора. В 1968-м случился острый кризис, поскольку И. Б. Тито жёстко осудил ввод Советской Армии в Чехословакию. СФРЮ всерьёз испугалась нападения СССР и начала готовить войска к партизанской войне. В 1970-х отношения выровнялись. СССР стал главным торговым партнёром балканского государства. Генсек ЦК КПСС Л. Брежнев лично посещал Белград, а президент СФРЮ Тито — Москву. При этом Югославия сохраняла открытые границы с Западом. В 1979-м – новое охлаждение в связи с вводом СА в Афганистан. После смерти Тито (1980) отношения оставались экономически выгодными и вежливыми, но какой-то холодок в них всё равно ощущался.
Ввиду вышесказанного становится понятным, что, повторимся, неофициальные и слишком близкие контакты советских граждан с «югами» не приветствовались. Тем более с дипломатами. И на Никиту Богословского в Союз композиторов СССР «компетентными органами» была направлена «телега», типа с целью его «вразумления». И тут уж коллеги по СК, некоторые из которых неоднократно становились мишенями для его розыгрышей (В. Соловьёв-Седой, С. Кац и др.), отыгрались вволю. Композитору припомнили многие «шалости», уделив особое внимание масштабной мистификации в телепрограмме «Вечер весёлых вопросов» (ВВВ) – прообразе КВН. Летом 1957 года, будучи её ведущим, НБ пообещал приз всем тем, кто приедет на ТВ в шубе, шапке и валенках. После чего в студию прибыли и ворвались, сметая милицию, толпы людей в зимней одежде, начался полный хаос. И теперь данный скандал увязали с «югославским якшаньем».
Богословскому пришлось сожалеть и просить прощения. Это ему-то, известному человеку, орденоносцу и лауреату Сталинских премий! Вообще в его активе более 300 песен, многие из которых стали советской и, что гораздо более ценно, фронтовой классикой. Им созданы произведения к 80 кинофильмам, 52 спектаклям, 49 мультфильмам. И этим его музыкальное творчество отнюдь не ограничивается. Но пришлось платить по счетам и посыпать голову пеплом, заявляя: «Очень сожалею, что, не имея никакого опыта в этих вопросах и не зная о существующих правилах, я не согласовал этого вопроса в соответствующих инстанциях [КГБ]… Смею заверить, что, зная о существующих правилах, я, естественно, никогда бы их не нарушил…» Тем не менее коллеги потребовали его исключения из СК, а значит, лишения всех привилегий, спецпайков, спецобслуживания и т.п. Восстановили только после обращения НБ к Хрущёву, который отменил это решение…
Богословского называли «гроссмейстером приколов». Говорят, даже сам Сталин спрашивал: «Ну что там новенького отмочил Никита?» Восторженные отзывы о них встречаешь и по сей день. Хотя чем там восторгаться, непонятно. Некоторые из них просто ужасны. Как, например, «розыгрыш» популярного артиста В. Хенкина, его соседа. Во время сталинских репрессий Хенкин пришёл к себе домой и увидел, что его дверь опечатана. Это было обычное явление в те годы, означавшее, что хозяин квартиры арестован. Рядом с печатью — бумажка с требованием «в течение 24 часов явиться в НКВД». У известного актёра подкосились ноги. Прощаясь с жизнью, он поехал сдаваться прямиком на Лубянку. И лишь там, в приёмной, выяснилось, что это чья-то глупая шутка. Печать была из пластилина, а оттиск сделан металлическим рублём, той стороной, где герб. Как говорили, Богословский отомстил за какую-то мелкую обиду.
Издевался он и над другими своими друзьями. Однажды в гостиничном номере вытащил оконную раму, и М. Бернес, решив открыть окно, отодвинул занавеску, потянулся и выпал в него. Хорошо, что этаж был первый, он упал на клумбу и отделался только ушибом и царапинами. Широко известна и «шуточка» НБ по отношению к его давнему товарищу, писателю и сценаристу Б. Ласкину («Карнавальная ночь», «Девушка с гитарой» и др. картины). Отправка пьяного приятеля в другой город стала сюжетной основой для ленты «Ирония судьбы».
И уж совсем натуральным садизмом выглядит издевательство над М. Таривердиевым, который после выхода культовых «Семнадцати мгновений весны» получил телеграмму, якобы от французского композитора Ф. Лея, со словами «Поздравляю вас с успехом моей музыки». С большим трудом, с привлечением КГБ и внешней разведки, установили, что Лей такой телеграммы не отправлял, а музыка Таривердиева ему очень нравится. Но чести и здоровью Таривердиева был нанесён огромный ущерб. Все понимали, что это злодейство совершил Богословский, однако доказательств не имелось. Удивительно, как в нём совмещались талантливое творчество и малосимпатичные (мягко говоря) поступки в быту. Он даже на старости лет тешил себе душу своим «юмором». А ещё говорят, что «гений и злодейство несовместны»…
Впрочем, вдова М. Таривердиева в одном из интервью сообщила, что перед смертью Богословский признался в содеянном по отношению к её мужу. Возможно, это было покаяние. Будем надеяться, он получил прощение.