Толстой и Тургенев: «Славянский вопрос» и сербская тема

Вячеслав Чарский

В третьей части цикла, посвящённого сербским персонажам русской литературы, молодой филолог Данка Радованович и славист Вячеслав Чарский искали героев в произведениях писателей «золотого века» — второй половины XIX столетия, — но находили, в основном, «славянский вопрос».

Тему народно-освободительной борьбы православных южных славян против османского ига на новый уровень поднял И.С. Тургенев в своем романе «Накануне» (1860), сделав главным героем своего произведения балканца. Дмитрий Инсаров — «этот серб или болгарин», как о нем в экспозиции сказал один из героев (вспоминается, как в балабановском «Брате 2» герой Виктора Сухорукова говорит о Филиппе Киркорове «одно слово – румын»), — оказывается (как и наш современный поп-исполнитель) болгарином. Герой очень симпатичный и необычный для Тургенева — в сравнении со всеми его предыдущими типажами вялых интеллигентов, «лишних людей» типа Рудина или Лаврецкого. Чего стоит только оброненная им фраза о том, что «русский должен знать все славянские наречия», которая могла бы стать неформальным слоганом отечественных славистов. Инсаров – «волевой и цельный человек», вся его повседневная жизнь подчинена одной цели – освобождению родины от турок, а внутреннюю силу подчеркивает сила физическая, когда он, несмотря на худощавое телосложение и туберкулез, зашвырнул в царицынский пруд огромного пьяного немца, чем по уши влюбил в себя Елену Стахову, также принципиально новую героиню писателя. Возвышенная девушка из богатой знатной семьи тайно выходит замуж за Инсарова и превращается в экзальтированную энергичную декабристку, бросившую семью, всю свою московскую жизнь и Россию ради того, чтобы быть рядом с мужем на Балканах. Вместе они едут в Венецию, откуда их должен по морю переправить в Болгарию — через Далмацию и Сербию — старый морской волк Рендич. Однако Инсаров скоропостижно умирает от чахотки, не дождавшись приезда соратника. Рендич – «далмат», «широкоплечий, загорелый моряк, носивший толстое байковое пальто и клеенчатую низкую шляпу… Это был человек суровый, грубый и преданный славянскому делу. Он презирал турок и ненавидел австрийцев».  

Интересно, что Рендич – это реальная фамилия, но, опять же, не сербская, а хорватская. Был такой известный хорватский скульптор Иван Рендич (1849-1932). А сегодня, как подсказывает Google, эту фамилию носят, к примеру, ресторатор из Загреба Марин и футбольный вратарь родом из Риеки Дино. 

Далее, по сюжету, отважному далматинцу пришлось везти по бурному Адриатическому морю в Задар (итальянцы и австрийцы его тогда называли Зара) труп друга в сопровождении верной русской жены. Елена писала своим родственникам: «Нет другой родины, кроме родины Д. Там готовится восстание, собираются на войну; я пойду в сестры милосердия; буду ходить за больными, ранеными. Я не знаю, что со мной будет, но я и после смерти Д. останусь верна его памяти, делу всей его жизни. Я выучилась по-болгарски и по-сербски. Я искала счастья — и найду, быть может, смерть. А вернуться в Россию — зачем? Что делать в России?». Дальнейшая ее судьба после прибытия в Задар неизвестна. «В Заре ходили слухи об иностранной даме, которая привезла гроб и похоронила возле берега. Даму эту якобы видели потом в Герцеговине при войске, описывали даже ее наряд, черный с головы до ног». В финале романа автор задается полуриторическим вопросом: будут ли в России в большом количестве такие рыцари без страха и упрека, готовые к активным действиям и подвигам ради благородной идеи, как Инсаров и его супруга, в которой он «зажег огонь»? Показательно, что такого героя Тургенев нашел среди балканских славян.

Великое трио русских гениев мирового масштаба – Ф. М. Достоевский, Л.Н. Толстой и А.П. Чехов – в своих произведениях Сербию также упоминали, но непосредственно художественных образов сербов, как и Тургенев, увы, не создали. 

Если говорить про творчество Толстого, то, конечно же, на ум сразу приходит один их главных героев «Анны Карениной» (1878) Алексей Вронский, который отправляется в 1876 году на войну в Сербию со словами: «Я рад, что есть за что отдать мою жизнь, которая мне не то что не нужна, но постыла». 

Вообще говоря, остро актуальному для тех лет «славянскому вопросу» посвящено немалое внимание в восьмой части романа. Отъезд и путь Вронского на Балканы Толстой описывает довольно сочувственно, — несмотря на весь свой личный скепсис в отношении этой войны, ее агитаторов и добровольцев. Сочувственно не только потому, что прототипом Вронского был погибший в Сербии и захороненный в Горнем Адровце знакомый писателя Николай Раевский. По свидетельству журналиста издания «Новое время» Алексея Ксюнина, побывавшего в Ясной Поляне сразу после похорон Толстого, вдова писателя Софья Андреевна рассказала об отношении мужа к тем событиям следующее: «Вы, вероятно, не знаете, ведь Лев Николаевич хотел идти в ряды армии в турецкую войну: „Вся Россия там, я должен идти”. Каких только трудов стоило уговорить его остаться, объяснить, что своим пером он может принести большую пользу России…» (Ксюнин А. Уход Толстого. СПб., 1911. С. 36).

«Славянский вопрос» также стал одной из основных идеологических тем «первого сезона» журнала «Дневник писателя» в 1876-1877 годах. О сербах на страницах своего издания Достоевский писал много всего интересного в публицистическом формате. Пожалуй, в дальнейшем мы посвятим этому произведению отдельную статье вне данного цикла.

Мелькает сербская тема и у Чехова — в свойственном писателю иронически-юмористическом ключе, когда герой его рассказа «Лев и солнце» (1887), провинциальный чиновник Куцын, который больше всего на свете любил ордена и международное сотрудничество, «мучительно» и «страстно» мечтает о «сербском ордене Такова».

Безусловно, достоин упоминания и симпатичный рассказ Н.С. Лескова «Клоподавие» (1887), посвященный оригинальному сербскому методу борьбы с клопами, который взял на вооружение иеродьякон Выдубецкой обители Созонт. 

«Страна сербская, аки все Придунавие, клопами изобильствует, но жители тех единоверных нам краев умудрены знанием клоповых смаков: клоп — насекомая блудная и женолюбивая и наипаче припадает к телесам женок, у коих под кожей живет жирок со сладостью и ароматическим притяжением. Учитывая это, сербины, истощившись в борьбе с клопами, кладут на ложе к себе женку подороднее, и клоп вся свои жала в ее телеса впускает, а затем, насладившись женской плотью до мужского тела отвращение имеет и оставляет в спокойствии одинако спящих отец и братии». «Зная, что сербы народ благочестивый, далекий от эллинской прелести и от лютеранских врак, о. Созонт рискнул приложить сербинское средство для самоспасения, коего уповательно и обрел бы, если бы скороспешительный о. экклесиарх не спугнул подысканную им женку из доброхотных богомолок как раз в разгар их клоподавия». 

Далее по сюжету рассказа выясняется, что не только несчастный Созонт, но и некоторые другие жители Российской империи использовали сербский метод для борьбы с ненасытными паразитами.

Наконец, есть еще одно любопытное произведение на сербскую тему, которое в русской литературе XIX века стоит особняком. Это изданная в 1884 году, но написанная сильно раньше, в 1839 году, причем на французском языке, готическая повесть А.К. Толстого «Семья вурдалака» (“La famille du vourdalak”). В ней сербские герои таки появляются, правда, имена у них совсем не сербские. Это старик Горча и его семья, у которой в безымянной деревне проездом останавливается молодой французский маркиз д’Юфре. Горча вместе с другими жителями деревни отправился в горы, чтобы изловить турецкого разбойника Алибека, но вернулся уже вампиром и начал бродить в окрестностях деревни и терроризировать свою семью, в том числе свою дочь, красавицу Зденку, на которую маркиз сразу положил глаз.

Вскоре француз поехал по делам дальше, в Молдавию, и вернулся уже через полгода, но погостить у знакомой семьи и насладиться обществом Зденки не удалось: вся семья уже превратилась в вампиров, и д’Юфре еле унес от них ноги, загнав лошадь до смерти. Нужно отметить, что этот рассказ А.К. Толстого экранизировался аж 6 раз, причем не только в СССР и России (последняя по времени экранизация — 2017 года), но и в США, Италии и Испании в 1960-1970-е годы.

В следующей части нашего «мини-сериала» поговорим уже о сербах и Сербии в русской литературе XX века.

Авторы цикла:
Данка Радованович, магистрант русистики филологического факультета Белградского университета
Вячеслав Чарский, славист, к. филол. н., зам. шеф-редактора проекта Russia Beyond

© 2018-2021 Балканист. Все что нужно знать о Балканах.

Наверх