В тот день белградское небо было затянуто свинцовой дымкой, а с Дуная дул пронизывающий ветер, несущий запахи мокрого камня и старой истории. Я поднялся на холм Калемегдана и, спасаясь от непогоды, зашёл в здание старой Астрономической обсерватории в башне Деспота Стефана. Внутри пахло латунью, пылью веков и крепким кофе. Я прильнул к холодному металлу рефрактора Zeiss и вдруг поймал себя на странном, почти экзистенциальном противоречии: как народ, чья новейшая история представляет собой бесконечную череду земных катастроф, переделов границ, санкций и борьбы за выживание, вдруг обращает свой взор к звёздам?
Обычно, когда страна встаёт с колен, она смотрит себе под ноги, выискивая, за что бы ухватиться. Но Сербия, кажется, выбрала иной путь. Этот парадокс зацепил меня. Я пребывал в обсерватории с одним навязчивым вопросом: является ли сербский космос очередной балканской фантазией, или же это тонко просчитанный ход маленькой страны, которая решила отвоевать своё право на будущее? И, что важнее, почему России, привыкшей считать Балканы своим стратегическим тылом, категорически нельзя упускать этот момент из виду?
Призрак югославского «Аполлона» и суровая реальность
Любой разговор о сербском космосе неизбежно начинается с мифа. В 2016 году на экраны вышел словенский псевдодокументальный фильм «Хьюстон, у нас проблема!». По его сюжету, в 1960х годах у маршала Тито существовала засекреченная космическая программа, которую США якобы выкупили за баснословные деньги в обмен на политическое невмешательство.
Разумеется, это блестящая художественная мистификация. Но, как говорят на Балканах, «лучшая ложь всегда содержит десять процентов правды». И эта правда в том, что инженерная мысль СФРЮ была феноменальной. Заводы «SOKO» в Мостаре и «UTVA» в Панчево производили собственные реактивные истребители, югославские радиотехники работали на переднем крае мировой науки, а в кулуарах Движения неприсоединения всерьёз обсуждалась идея создания собственного спутника. Если бы у Тито действительно была своя космическая программа, он бы, вероятно, назвал первый аппарат «Братство и единство1» и отправил бы его на орбиту вместе с ящиком лучшей сливовицы для инопланетян.
Но пришли лихие девяностые. Санкции, войны и экономический коллапс превратили космические мечты в космическую пыль. «Мозги» уехали в Мюнхен и Цюрих, а обсерватория на Калемегдане десятилетиями жила лишь за счёт фанатичного энтузиазма нескольких учёных, отказывавшихся гасить свет. Подобные учёные работали и в бесчисленных сербских и российских лабораториях в 90е годы повсюду.
От мифов к CubeSat: прагматичный ренессанс
Перелом наступил не с громких трибун, а из тихих университетских лабораторий. Совсем недавно стали появляться некоммерческие организации, такие как Комитет по развитию космической программы (CSPD) в НовиСаде и Сербское бюро космических наук, исследований и развития (SERBSPACE) в Белграде, которое было создано в 2016 году с целью объединить усилия энтузиастов, профессионалов и профильных учреждений, а также с целью взаимодействия с международными организациями, включая Управление по вопросам космического пространства ООН (UNOOSA).
Ярким примером такого взаимодействия стал проект HUNITY. Этот наноспутник, созданный сербскими студентами совместно с венгерскими коллегами, стал первым полностью отечественным космическим аппаратом страны. Ирония судьбы (или прагматизм балканской дипломатии) заключается в том, что на орбиту его в итоге доставила ракета SpaceX. Но начинка, код и душа — сербские.
Сейчас на подходе проект MOSAIC — уже полностью суверенный научный CubeSat. Мы готовили материал на эту тему: https://balkanist.ru/serbiya-rabotaet-nad-sozdaniem-svoego-pervogo-sputnika/
Да, сроки его запуска сдвигаются, а в партнёры всё активнее набивается Китай (Сербия, напомним, уже официально присоединилась к их лунной программе ILRS).
Белград мастерски балансирует, выжимая технологии отовсюду, где их дают. В этом есть свой, особый балканский шик: сделать максимум, имея минимум, и заставить всех считаться с тобой.
Личное дело: анатомия сербского ината
Пару лет назад в одном из технопарков НовиСада я познакомился с молодым инженеромэлектронщиком Марко. Он занимался системами связи для малых спутников. Его резюме было таким, что его бы с руками оторвали в любой кремниевой долине мира: топовый вуз, знание трёх языков, реальные международные проекты.
За чашкой густого кофедомаће я не выдержал и задал прямой, почти бестактный вопрос: «Зачем ты сидишь здесь, за скромную зарплату, когда в Германии тебе предложат в пять раз больше, офис с видом на Альпы и социальный пакет?»
Марко улыбнулся. Той самой улыбкой, в которой читается знаменитый сербский «инат» — упрямство, делающее всё назло здравому смыслу и обстоятельствам. «Знаешь, Кирилл, — сказал он, помешивая ложечкой гущу, — легко построить спутник, когда у тебя есть всё. Это просто инженерная задача. Гораздо интереснее сделать это, когда тебе со всех сторон говорят, что у маленькой страны без моря нет на это ни прав, ни денег. Я хочу, чтобы мой сын увидел сербский сигнал на орбите, а не только сербский флаг на футбольном шарфе. Пусть это будет маленькая точка на радаре, но она будет нашей».
Этот разговор в очередной раз перевернул моё восприятие балканских народов. Сербский космос — это не про ВВП или глобальное доминирование. Это про сохранение интеллектуального суверенитета. Это способ сказать своей молодёжи: «Вам не обязательно уезжать, чтобы прикасаться к будущему».
Геополитика на орбите: цена российского равнодушия
Теперь мы подошли к самому важному. Почему же эта трогательная история должна волновать не только меня, но и Москву? Ответ прост и циничен одновременно: потому что космос — это новая шахматная доска, и Россия рискует проспать свой ход на Балканах, увязнув в рутине. За спиной появился новый молодой китайский гроссмейстер с «межгалактическими» амбициями.
Первое — смена нарратива. Наше партнёрство с Сербией десятилетиями держится на «ретрофундаменте»: общая история, православие, память о Второй мировой, тема Косово. Это прочно, но это взгляд в прошлое. Космос — это взгляд в будущее! Совместный запуск, обмен данными дистанционного зондирования Земли или создание образовательного центра на базе Белградского университета — это мощнейший инструмент «мягкой силы». Это покажет сербам, что Россия — это не только поставщик газа и исторический защитник, но и проводник в мир высоких технологий. Невероятно конкурентная площадка сегодня.
Второе — «фактор Дракона». Пекин уже здесь — во всех сферах экономики. Я писал об этом в нескольких предыдущих исследованиях. Китай методично скупает балканскую лояльность через инфраструктурные проекты, а теперь и через космос (навигация Beidou, лунная станция). Если Россия самоустранится, она станет младшим партнёром в регионе, который исторически считался зоной её стратегических интересов. Поддержка Белграда в космической сфере — это относительно недорогой (по меркам Роскосмоса) способ закрепить за собой статус главного и эксклюзивного технологического союзника.
Третье — чистая прагматика. Сербия находится в геометрическом центре Балкан. Размещение здесь станций дифференциальной коррекции ГЛОНАСС критически важно для повышения точности российской навигации в ЮгоВосточной Европе. А ещё это доступ к кадрам. Наследие Николы Теслы и физика Михаила Пупина никуда не делось. Сербские математики и программисты — одни из лучших в мире. В условиях кадрового голода в российской отрасли интеграция сербских специалистов в кооперационные цепочки (разработка софта, новые композиты) может стать взаимовыгодной.
Наконец, научнодипломатическая лазейка! Космос, особенно гражданский (мониторинг лесных пожаров, сельское хозяйство), гораздо меньше подвержен санкционному давлению, чем тот же ВПК, например. Это тот самый «серый коридор», через который можно поддерживать живые, рабочие связи с Европой, которых осталось на пальцах одной руки, не нарушая при этом формальных запретов и не давая повода для новых ограничений.
Вместо заключения: выбор с высоты Калемегдана
Выходя из обсерватории, я снова взглянул на небо. Дымка начала рассеиваться, и на горизонте проступили первые звёзды. Сербия уже подняла голову и смотрит в эту высь. У неё пока нет своих ракетносителей, но есть нечто более важное: несгибаемая воля, живая инженерная школа и поколение, которое верит в свои силы вопреки всему.
Для России поддержка этих начинаний — это не акт благотворительности и не ностальгия по былым временам великой Югославии, о которой мы часто пишем. Это прагматичная, холодная и необходимая инвестиция в будущее. Мы можем помочь им дотянуться до звёзд, предложив свои технологии, площадки для запусков и научный обмен.
Вопрос лишь в том, осознаём ли мы эту возможность. Космос не терпит равнодушия, как и Балканы. Если мы позволим другим написать эту историю без нас и за нас, то однажды, глядя на ночное небо над Белградом, мы увидим там только китайские и американские спутники. А сербский инат запомнит и это, сделав свои, далеко идущие выводы.
Как говаривали старые югославские инженеры, перефразируя своего великого земляка: «Кто не смотрит на звёзды, тот обречён вечно смотреть себе под ноги». Сербия уже выбрала свой путь. Осталось решить, пойдём ли мы по нему вместе или будем стоять внизу, ожидая, пока нас окончательно накроет тень чужих крыльев.
Кирилл Яковлев, политолог, программный директор Президентской академии РАНХиГС, автор Telegramканала «Лестница Яковлева»: https://t.me/kiryakovlev20