Все мы со школьных лет знаем про войны Древней Руси с Византией. Сходу припомним, как на Царьград ходили Вещий Олег, Игорь Рюрикович и воинственный князь Святослав.
Но вот парадокс – в исторической памяти российского общества прочно забыта наша самая последняя война против Второго Рима. А ведь та война была не только самой последней, но и самой политически обоснованной и умело подготовленной. Финальный поход древней Руси на Балканы задумал и начал Владимир Мономах, которого у нас вроде бы очень хорошо помнят не только из-за одноимённой тяжёлой «шапки».
К началу XII столетия зоны влияний Руси и Византии почти смыкались в Крыму и нижнем течении Дуная
Конечно, все мы тоже помним, что у древнерусского Мономаха никакой «шапки Мономаха» не было – она появится много позже лишь у московских князей. Зато очень немногие вне узкого круга профессиональных историков вспомнят, что вместо царской короны у нашего Мономаха прямо в семье имелся свой личный «царевич», легитимный претендент на престол Царьграда.
И здесь уже пора процитировать древнерусскую летопись о событиях, случившихся 910 лет назад, в 1116 году:
«В се же лето иде Леон царевич, зять Володимера, на Олексия царя, и вдася городов ему дунайскых неколко, и в Дерьстре городе лестию убиста ?и два сорочинина, посланая царем, месяца августа в 15 день. В се же лето князь великый Володимер посла Ивана Воитишича, и посажа посадники по Дунаю… Томъ же лете ходи Вячеслав на Дунай с Фомою Ратиборичем и, пришед к Дерьсту, и не въспевше ничтоже, воротишася».
Древнерусское войско в походе. Миниатюра из Радзивилловской летописи XIII века
Дальше придётся детально разбираться практически с каждым словом этого летописного отрывка. «Леон царевич, зять Володимера», ещё называемый в наших летописях «Львом Девгеничем» – это муж дочери великого князя Владимира Мономаха. Историки обычно именуют его Лже-Диогеном, зато сам великий князь Мономах официально считал его сыном византийского императора Романа Диогена. Этот император, после поражения в битве с турками в 1071 году, был свергнут и убит другими претендентами на престол. По версии византийских хроник, его сын Лев Диоген в 1087 году погиб во время набега печенегов на берега Дуная.
Как видим, у Владимира Мономаха и русских летописцев имелась своя версия, абсолютно альтернативная византийской. И в итоге 910 лет назад зять великого киевского князя и вроде бы сын свергнутого императора Византии пошел войной на другого императора Византии, «Олексия царя».
«Олексий царь» – это Алексей Комнин, на тот момент уже четверть века правивший Вторым Римом. Из анализа русских и византийских хроник ясно, что Алексей всегда поддерживал князя Олега Святославовича, двоюродного брата и одного из главных соперников Владимира Мономаха в борьбе за главенство на Руси. Так что для Великого князя Киевского этот «царь», основатель династии Комнинов, был неприятен лично.
В истории Второго Рима множество императоров получали трон силой. Коронация на щите – миниатюра из византийской рукописи Иоанна Скилицы, XII век
Отметим, что летописи древней Руси весьма точны в монарших титулах. Русских князей, даже самых выдающихся и великих, даже «всея Руси» никогда не называют «царями». Монархи дунайской Болгарии упорно именовали себя царями, но наши летописцы их так никогда не называют. До пришествия монгольских ханов наши летописцы титулом «царь» именуют легендарных библейских монархов прошлого и современных им константинопольских императоров, для той эпохи главных правителей христианского мира.
Здесь же отметим, что и сам Владимир Мономах носил своё прозвище в честь византийского «царя» Константина Мономаха. Дочь или какая-то иная родственница этого императора (тут наши летописи в отношении «греческой царевны» темны и неполны) стала женой одного из сыновей Ярослава Мудрого, родив на свет в 1053 году Владимира Всеволодовича, будущего «князя всея земли Русской» по прозвищу Мономах.
Византийская миниатюра XII века – императора Алексея I Комнина благословляет Христос
Киевский Мономах мог взять родовое прозвище византийского Мономаха, но назвать себя «царём» не мог. Зато мог завести своего «царевича» с перспективой сделать его царём. Царём Второго Рима с понятными бонусами для себя и своей Древнерусской державы.
Мы уже никогда не узнаем, кем же был летописный «Леон царевич» в реальности. Зато у нас есть три версии, исчерпывающие все возможные варианты.
Первая: Леон был самозванцем, и Владимир Мономах это знал, цинично и практично используя лже-«царевича» в своих военно-политических целях. Наш Мономах вполне мог такое – достаточно вспомнить санкционированные им, вопреки клятвам, убийства половецких ханов на мирных переговорах.
Воины Мономаха убивают половецкого хана Итларя во время мирных переговоров. Миниатюра из Радзивилловской летописи XIII века
Вторая: Леон был самозванцем, но Владимир Мономах искренне верил, что его зять является сыном свергнутого и убитого императора. Ведь люди иногда способны, вопреки всему, поверить в то, что им нравится или выгодно.
И третья версия: Зять нашего Мономаха действительно был сыном императора из рода Диогенов. Исторические биографии ведь бывают очень витиеватыми и поразительными.
Словом, все три версии нельзя исключать. И по каждой из них у Владимира Мономаха появлялся в руках очень удобный повод и не менее удобный инструмент для воздействия на Византию, её политику и её землю. Наилучшее живое орудие для попытки сменить нелюбимого и неудобного «царя». Ведь в ту эпоху любая легитимность основывалась, главным образом на кровном родстве с прежними властителями.
Владимир Мономах вручает свой меч сыну. Миниатюра из Радзивилловской летописи XIII века
К тому же сын императора Романа Диогена был рождён от внучки последнего правящего монарха независимой Болгарии – напомним, что к 1116 году болгарские земли вот уже век были завоёваны Византией. И этот факт делал зятя-«царевича» вдвойне удобным инструментом, способным привлечь на свою сторону самых разных обитателей за Дунаем.
Во всех предыдущих столкновениях Руси с Византией ни у кого из наших князей не было столь удобного расклада. У князя Святослава Игоревича, конечно, имелся в обозе патрикий Калокир – этот херсонесец в слишком смелых мечтах даже претендовал на императорский трон, но даже он не дерзал заявить родство с прежними императорами. Да и сам Святослав был воинствующим язычником, что делало его ставленника мало приемлемым для византийцев.
Конечно, нет нужды напоминать нашим просвещённым читателям, что никаких византийцев не было – сами жители империи со столицей в Константинополе искренне считали себя римлянами, а древние русичи обычно именовали их «греками». Термины Византия и византийцы используются лишь для традиционного удобства изложения.
И вот теперь снова вернёмся к разбору летописной цитаты. Начало войны для киевского зятя было ожидаемо удачным – «вдася городов ему дунайскых неколко», то есть несколько городов у берегов Дуная без сопротивления перешли на сторону «царевича», выступившего против «царя». Не удивительно, если «Леона Дивгеньевича» считали своим и вполне легитимным многие болгары с византийцами одновременно.
Но дальше задуманная Владимиром Мономахом спецоперация по смене императоров пошла не по плану. «…в Дерьстре городе лестию убиста и два сорочинина, посланая царем, месяца августа в 15 день» – то есть два сарацина, подосланных императором Алексеем, неожиданно убили «царевича» в городе Доростоле 15 августа того же 1116 года. Редкая для древнего летописания точность в датах, говорит о том значении, что предавали современники судьбе «царевича».
Победа русских над половцами. Миниатюра из Радзивилловской летописи XIII века
Но даже после столь фатального успеха византийских спецслужб Владимир Мономах не остановил свою спецоперацию. Ведь у убитого «Леона царевича» имелся сын, родной внук киевского Мономаха – в русских летописях именуемый «Василько Леонович». Внук великого князя (и по русской версии ещё и потомок сразу двух византийских императоров) был назван как раз в честь киевского деда, ведь Василий – это крестильное имя Владимира Мономаха, в том веке христианские святцы еще не знали славянского имени Владимир.
После убийства зятя византийскими агентами древнекиевский Владимир-Василий продолжил свою спецоперацию по смене императоров уже под знаменем внука «Василько Леоновича»
«В се же лето князь великый Володимер посла Ивана Воитишича, и посажа посадники по Дунаю» – Иван Войтишич, один из киевских воевод, занимает придунайские города Византии и ставит там русскую администрацию. Более того, на византийские земли отправляется шестой сын Владимира Мономаха, Вячеслав: «Томъ же лете ходи Вячеслав на Дунай с Фомою Ратиборичем…»
Ещё один киевский воевода в этой войне, Фома Ратиборович, был лично не чужд византийскому вопросу. Его отец, воевода Ратибор, ранее от имени отца Мономаха, князя Всеволода, был наместником Тмутараканского княжества в те годы, когда за Керчь и Тамань вновь соперничали русские с византийцами.
Битва византийцев с мусульманами. Миниатюра из рукописи Иоанна Скилицы, XII век
Однако и оба авторитетных воеводы, и сын киевского князя – «пришед к Дерьсту, и не въспевше ничтоже, воротишася». То есть, переправившись через Дунай и подойдя к Доростолу (где когда-то сражался с византийцами князь Святослав, а недавно был убит «царевич» Леон), не смогли ничего и воротились назад.
Что это было? С учётом, что ни русские, ни византийские хроники вообще не отмечают сколь-либо заметных сражений и боевых действий вообще. Русские пришли, без боя быстро заняли придунайские города, потеряли от диверсии «царевича» и без боя ушли в том же году.
Ранее историки пытались объяснять это странное отступление с берегов Дуная сложностями на Руси – прежде всего давлением половцев. Но половцы к тому времени, за предшествующие десятилетия потерпев ряд поражений от древнерусских князей, уже не представляли стратегической опасности для наших предков– наоборот, в том самом 1116 году русские провели очень удачный поход вглубь половецких владений. Там, где сегодня располагается Донбасс, древние русичи «взяша три грады» и захватили большую добычу. Именно после этого удара часть половцев даже откочевала подальше от границ Руси на Северный Кавказ.
Так что вовсе не половцы стали причиной прекращения последнего древнерусского похода за Дунай. Решающую роль сыграли их родственники, тоже тюркоязычные племена, только на противоположной стороне Чёрного моря.
Владимир Мономах начал поход на Византию под знаменем своего «царевича» в максимально удобный момент. С 1110 года «царь» Алексей оказался втянут в затяжную и крайне ожесточённую войну на другом конце своей империи, в Малой Азии, тогда почти полностью захваченной турками-сельджуками. Вдобавок в августе 1115 года умер давний союзник «царя» Алексея внутри Руси, князь Олег Святославович. То есть у Мономаха руки были развязаны, зато у Алексея связаны – к 1116 году император готовил большой поход против малоазийских турок.
Так что против русских отрядов «Леона царевича» на Дунае было просто некому воевать. И придунайские города быстро стали переходить на сторону «царевича». Однако в августе 1116 года столь удачного претендента на императорский трон убили диверсанты «царя» Алексея, а вскоре, осенью того же года, «царь» заключил неожиданный мир со своими давними и постоянными врагами, турками-сельджуками.
Полувеком ранее до описываемых событий, сельджуки разгромили византийскую армию, пленили императора и на четверть столетия ввергли Второй Рим в череду хаоса дворцовых переворотов. В 1116 году должно было случиться нечто подобное – султан Мелик-шах уже окружил византийскую армию, Алексей с трудом держал оборону несколько суток. Но тут против Мелика поднял мятеж его брат – и султан быстро договорился о мире с императором.
Вот на этом последняя война Руси с Византией и закончилась. Ведь Мономах, хотя и не читал китайского Сунь-Цзы, но явно понимал суть его выражения: «Величайшая победа – та, которая не требует битвы». Поэтому последний древнерусский поход на Балканы за Дунай был подготовлен безупречно – имелось почти идеальное политическое знамя, способное привлечь на свою сторону многих византийцев и болгар, плюсом имелась немалая вероятность, что армия противника просто не возникнет на пути к русской победе, будучи разгромленной далеко в Азии за Черноморскими проливами.
По сути, Владимир Мономах в 1116 году подготовил не войну, а идеальную спецоперацию. Успех покушения агентов «царя» на «Леона царевича» не был предрешён – как и любая диверсия, он мог сорваться по массе причин. Мятеж в тылу сельджуков тоже мог не случиться или вспыхнуть позднее – и тогда Константинополь остался бы без «царя» или, как минимум, без боеспособной армии. При таком раскладе зятю Мономаха открывалась прямая дорога к императорскому трону.
Но август и сентябрь 910 лет назад убрали все эти благоприятные факторы. Стремительного и лёгкого триумфа со сменой «царей» Царьграда не получилось.
Но сама по себе слабеющая Византия для Руси угроз в том веке не несла. И князь Мономах не стал повторять путь своего пращура Святослава, сразу отозвав войска с берегов Дуная – использовал возможность не превращать утратившую перспективы спецоперацию в неизбежно затяжную и кровавую войну.