Осенний Белград завален жухлыми листьями и блестящими каштанами, выпрыгивающими под ноги из колючей кожуры. Возле храма Святого Саввы прогуливается народ, щелкая селфи и задирая голову вверх — в синее небо, куда устремляются золотые кресты на куполах. 

Все подступы к церкви перекрыты оранжевой строительной сеткой, на которой прикреплены объявления «входа нет» и «храм не работает».

За ней, словно муравьи, копошатся рабочие, тщательно укладывая белоснежные мраморные кубики брусчатки. Ни одной двери на храме нет, входы закрыты листами фанеры.

Новые массивные врата скоро украсят все четыре портала храма: этим занимается немецкая компания. Рядом с рабочими, говорящими по-английски, ходит молодой человек в маске. Это Цветин, переводчик, который координирует работу немцев, русских и сербов.

 — Меня так назвали потому, что я родился в праздник Входа Господня в Иерусалим, а у нас, сербов, он называется Цвети. В храме есть фреска, посвящённая этому празднику, и русские рабочие разрешили мне вложить в неё несколько мозаик, — рассказывает Цветин, опираясь о строительный забор. Нам на площадку запретили проходить из соображений безопасности. 

Молодой человек вырос на соседней улице и помнит буквально каждый кирпич в стенах храма Святого Саввы, строительство которого было закончено в 2004 году. С тех пор храм стоял без отделки, пока в 2017 году не приехали русские.

— Для каждого серба эта церковь — особенная. Она воплощает собой всю борьбу православия, веру, которая преодолела иго османской империи и коммунизм, выжила вопреки всем усилиям ее уничтожить. Это настоящий триумф православного духа. Когда отделку закончат и вокруг все будет облагорожено, у меня, наверно, сердце лопнет от эмоций! Мы в этом году потеряли Айя-Софию, которую превратили в мечеть. Наш храм Святого Саввы, который строился по её образу и подобию, призван возместить эту утрату. Он станет нашим новым оплотом православия, символом его непобедимости! — говорит Цветин.

Со строительной площадки на велосипеде выезжает молодой человек. По голубым глазам и русой макушке я безошибочно определяю русского. Антон по специальности зубной техник, но провел месяц на отделочных работах в храме, где важны и точный глазомер, и руки, способные выполнить ювелирную работу. 

— Масштабы впечатляют, конечно. 15 тысяч квадратных метров покрыто кусочками смальты. Одного синего цвета только 53 оттенка! — рассказывает Антон, который приехал в Сербию из города Орел. 

Снимать в храме запрещено, но он нам показал одну фотографию, как сейчас храм выглядит изнутри. 

Через строительные леса пробиваются отблески золотого мерцающего сияния — словно в ожидании того, когда миру наконец явят все великолепие отделки, выполненной из российских материалов. 

Отделка храма российскими мастерами — сотрудниками мастерской архитектора Николая Мухина, настолько вдохновила сербов, что в Сербии появился целый бренд Mozaik kolekcija

Мотивы с фресок храма перенесли на платки, шарфы, молескины и галстуки: один из них, к слову, приглянулся популярному сербскому актёру Милошу Биковичу.

Рисунок плаща царя Лазаря, фреска с изображением которого украшает южный вход храма, орнаменты с подкупольного мозаичного обрамления, одеяние архангела Гавриила — все прихотливые узоры точно перенесены с фресок на ткань. Каждый может оставить себе на память кусочек великолепия внутреннего убранства величественного храма. 

Антон говорит, что ничего красивее в своей жизни не видел. 

— Все работы мы заканчиваем через тринадцать дней. После этого храм закроют на десять дней перед приездом Владимира Путина. Службы безопасности все это время будут проверять каждый уголок. И только потом уже всем остальным позволят посмотреть, — деловито говорит Цветин, постучав пальцем по наручным часам.

— A успеете закончить-то? — хитро спрашиваю я.

— 90% уже сделано. Нас даже коронавирус не остановил. Всё время работали, никто из рабочих не заболел. Святой Савва нас бережёт, — уверенно отвечает молодой человек.

— Трудно было?

— Как говорится, через тернии к звездам. Непросто. Но как только подумаешь, что твой труд останется в веках, так мурашки бегут.

— A если что-то отколется или мозаика какая-то разрушится, что делать будете?

— Русские сказали, что дают гарантию пятьсот лет. Мы уже с ними договорились, что через 499 лет ждём их на проверку, — смеётся Цветин и приветствует кого-то по-русски, — Здорово, ребьята!

Я оборачиваюсь и вижу двоих молодых мужчин. У них окладистые бороды и скромные лица.

— Mы из Рязани приехали и тут уже больше месяца. А завтра домой возвращаемся, — рассказывают парни.

— Неужели открытие пройдёт без вас?

— Ничего, мы по телевизору посмотрим. Домой хочется, если честно. Напряжённый был труд, ответственный, — говорят они и делятся впечатлениями от работы с сербами.

— Cербы русскую еду вообще не поняли. Цветин, скажи, тебе сгущёнка понравилась?

— Нееее, — машет тот рукой. 

Я ему подсказываю: Eurocrem вкуснее, да? (двухцветный сладкий молочный шоколад со вкусом лесного ореха и какао, который производится в Сербии — прим. авт.).

Он улыбается и согласно кивает.

— Мне понравилось, что русские наше печенье Plazma с молоком едят. Я теперь тоже так делаю.

Общаются они как старые друзья. В команду рабочих из Москвы, Санкт-Петербурга, Oрла, Рязани и Рыбинска специально отбирали православных, и это, конечно, сразу сблизило русских и сербов: вера-то у нас одна. А теперь будет ещё и один общий храм. 

К строительной сетке то и дело подходят прохожие. Всем не терпится поскорее увидеть это православное чудо.

Цветин рассказывает, что после открытия можно будет подняться наверх, к куполу храма: там оборудована смотровая площадка, где на днях установят защитные стеклянные ограждения. 

Ребьята, подождём ещё немного, ещё чуть-чуть. Скоро все будет! — с жаром говорит Цветин, и по его эмоциям понятно, как он сам хочет поскорее увидеть всю красоту храма Святого Саввы, который 20 октября, освободившись от строительных лесов и преодолев испытания прошлого, восстанет во всем величии православной веры, — словно птица феникс из пепла.

Фото Дмитрия Лане