Да, так бывает, когда большие, красивые, значимые ленты смотришь спустя долгое время после их выхода. Так вышло и с работой знакового европейского режиссёра Эмира Кустурицы. Речь идёт о фильме «По млечному пути». 

Кустурица в нем выступил не только сценаристом и режиссёром, но и актёром, исполнив главную роль Косты — сельского молочника и бывшего музыканта. Впрочем, взгляд приковывает, скорее, не он, а женский актёрский дуэт – Моника Белуччи и Слобода Мичалович. Последняя смотрится не менее убедительно, чем, возможно, одна из самых красивых женщин планеты. 

kinopoisk.ru

Собственно, Белуччи и Мичалович, играющие невесту Итальянку (точнее – наполовину сербку, наполовину итальянку) и Милену, являют собой дуальность женственности в её метафизическом (или, если угодно, эзотерическом) понимании. Перед зрителем предстают две жены ветхозаветного Адама – Ева и Лилит, чьи сущности периодически населяют то одну, то другую героиню. И они неизбежно становятся причиной страданий главного героя. Впрочем, лишь до определённого момента. Да, любовь здесь —тоже подчас форма страдания, но спасительного (ибо страдания очищают). 

Слово «любовь», на первый взгляд, ключевое для описания фильма Кустурицы. Хотя, конечно, бросить в адрес ленты обывательское lovestory — мещанство и пошлость (впрочем «история любви» тоже отдаёт примитивизмом). Да, мы видим красивую во всех смыслах картину о глубочайшем чувстве почти юродивого Косты и великолепно-таинственной Итальянки, но за сим — искристо-размашистым — кроется главное, а именно новозаветная фраза (от Иоанна) «Бог есть любовь». Прежде всего, об этом и снял свой фильм Эмир Кустурица. О том, что «Дух дышит, где хочет» и «всякое дыхание да славит Господа». 

kinopoisk.ru

«По млечному пути» — не просто кино о вере или духовном перерождении или талантливое панно с евангельскими сюжетами. Это и попытка уловить Дыхание Святого Духа абсолютно во всём. 

Своё исследование Кустурица начинает с осмысления древней максимы «Природа есть первое проявление Бога» (или Божественного). Мы сейчас говорим не только об эстетической стороне данного представления, хотя и о ней тоже, но и о деятельной. Неслучайно Итальянка говорит, что в ней первична красота, а в Косте – доброта. К слову, они, эти качества-архетипы, и активизируют в людях пороки (тут можно вспомнить прекрасные лекции митрополита Антония Сурожского о красоте и уродстве).  

Из-за природной метаморфозы Божественного в фильме и столь много зверей с их диковинными поступками. То осы нападут на британских злодеев-спецназовцев. То змея спасёт, удушая. То гуси станут лететь с пылающими крыльями, а ещё вымоются в кровавой ванной. То отару овец разорвёт на минных растяжках. Всё это – отблески пламени из божественного сада, которые старается отразить Кустурица. В одной из финальных сцен – той, где Коста встречает свою невесту, – это показано наиболее полно и ярко: когда воскресает осёл, а к лазурной воде летят колибри. 

kinopoisk.ru

Как тут не вспомнить Франциска Ассизского и его общение с животными или Серафима Саровского. Собственно, сцена с медведем, где Коста кормит его изо рта, – прямая отсылка к житию святого. 

Согласно преданию, к Серафиму повадился ходить бурый мишка, но праведник обращался с ним точно с домашним животным: кормил с рук хлебом и трепал по холке. Однажды это увидала монахиня, и тогда Серафим Саровский сказал ей: «Помнишь, матушка, у преподобного Герасима на Иордане лев служил, а убогому Серафиму медведь служит».

Таких отсылок, аллюзий, коннотаций в ленте Кустурицы – не просто великое множество. Она, в основном, и состоит из них. Не забываем, к примеру, что на осле въезжал в Иерусалим Иисус Христос, а в фильме на нём передвигается Коста. Потому для человека, мало знакомого с Библией, трудами Святых Отцов или историей Церкви, «По млечному пути» логично может показаться всего лишь историей любви во время войны. Пусть и очень красиво снятой историей. Более того, многим она может увидеться затянутой и даже занудной. 

Потому, решив просмотреть рецензии и отзывы о ленте Кустурицы, я не удивился, когда эксперты и просто зрители (впрочем, есть ли между ними реальная разница?) раскритиковали «По млечному пути» и назвали среди его недостатков стандартные «затянутость», «потерю драйва» и тому подобные вещи. Это вполне предсказуемо, – однако изначально неверно. Ведь таким образом на фильм смотрят сквозь призму восприятия прежнего Кустурицы, — но того уже нет и быть не может. 

Напомню, в 2005 году Эмир принял православие, – и крещение не могло не изменить его мировоззрение, да и творческий метод тоже. Потому теперь мы говорим во многом не только о двух по-своему разных людях, но и о двух разных режиссёрах (одновременно родственных, близких, но в чём-то фундаментальном уже неумолимо разных).

kinopoisk.ru

А вот для человека, имеющего отношение к Церкви, фильм «По млечному пути» окажется более понятным, что, впрочем, не означает лёгкости восприятия. Да, тут сказывается затянутость повествования, дёргающего из прошлого старые, проверенные режиссёрские приёмчики, которые работали тогда, но уже не столь эффектны сейчас, в новом антураже и при новом погружении. 

Но и без выхода на заоблачные категории «По млечному пути» — местами почти совершенная визуализация Божественного присутствия в разрываемом войной мире, где нельзя служить и Богу, и Мамоне, где кесареву отдают кесарево, а Богу – Божье. И когда я говорю «разрываемой войной», то подразумеваю не только и не столько битву физическую (в фильме она по большей части остаётся за кадром, пусть снайпер и отстреливает Косте ухо), сколько духовную. В ней заключены и варятся герои, подчас похожие на декорации, необходимые для прохождения ключевыми персонажами всех кругов… не ада, но, скорее, состояния бардо — где-то между жизнью и смертью. 

И, как говорил русский классик, линия разделения проходит тут через душу человеческую. Впрочем, это вообще важный аспект ленты Кустурицы: линии разлома, линии разделения. Тут, конечно, режиссёр интерпретировал и личный опыт. И, к примеру, те чёрные безмолвные злодеи, работающие на британского генерала, которые сжигают из огнемётов деревню вместе с её жителями – это посланцы одновременно и западного, и потустороннего мира, вестники Апокалипсиса, прибывшие в шаткое перемирие, на территорию вечной битвы, но ведущейся, по большей части, между своими. А вот те, высадившиеся из вертолёта, – они совсем чужие. И тут Кустурица недвусмысленно так намекает и на эсхатологический, и на цивилизационный раскол. 

Повторюсь, он знает из личного опыта, о чём говорит. Ведь за свободу – в том числе, и творческого высказывания – нужно платить. И тем жёстче работают огнемёты, тем глубже проходят линии разлома. 

Что может соединить израненный мир? Что может примирить изломанных людей? Я должен был бы написать «конечно, любовь», — однако не напишу, потому что её (любовь в высшем смысле) ещё надо найти. А вот для этого нужно отказаться от мира, который держит цепко и ловит жадно, ибо мудрость его есть безумие перед Богом. Как ты преодолеешь его?..