Эксклюзивное интервью с защищающим Донбасс добровольцем из Сербии

Война в Донбассе не оставила равнодушными представителей самых разных народов, воспринявших события, происходящие здесь, как начало борьбы против американской однополярной гегемонии. С первых же дней существования ополчения ДНР и ЛНР в его ряды прибыли иностранные добровольцы из десятков стран: французы, испанцы, итальянцы, немцы, бельгийцы, венгры, поляки, бразильцы и даже американцы. Однако наибольшее количество примкнувших к Донбасскому сопротивлению иностранцев были выходцами из Сербии — самой братской по крови и православной вере страны, жители которой сами себя называют «балканскими русскими». Одним из таких добровольцев стал Боян Джеферович.

Уроженец сербского города Шабац оставил мирную жизнь и работу у себя на родине и прибыл в Донецк в январе 2015 года накануне начала Дебальцевской операции. Ныне он продолжает службу в рядах Народной милиции ДНР, имеет боевые награды, среди которых — медали «Воин-интернационалист», «За боевые заслуги», «За отвагу».

В эксклюзивном интервью Царьграду Серб, а именно такой позывной носит наш герой, рассказал о том, что привело его в ряды защитников Донбасса.

Что меня побудило приехать сюда? Все задают вопрос, а почему вы, сербы, приезжаете? Я в ответ спрашиваю: почему русские приезжали к нам, когда была война в Боснии и в Косово?

— отвечает Серб.

В его памяти хорошо отложились трагические события 1999 года, когда американцы наносили ракетно-бомбовые удары по Югославии. «Казарма, которую уничтожила военная авиация НАТО, была расположена примерно в полутора километрах от моего дома. НАТО тогда использовал ковровые бомбардировки», — вспоминает он.

На момент приезда в Донбасс Бояну исполнилось 26 лет. Доброволец жалеет, что не смог приехать ранее из-за финансовых трудностей. По его словам, он продолжительное время общался с другими известными сербами, уже находившимися в Новороссии, в частности Братиславом Живковичем и Деяном Беричем (Деки).

«Я когда планировал сюда приехать, Живкович находился в Крыму, а после этого уехал в Луганск. На тот момент связь с ним пропала, ее не было вообще. Здесь находился Деян Берич, который сказал, что если у тебя нет военного образования, если ты не служил, не знаешь русского языка, то зачем ты будешь сюда приезжать? Это хорошо, если у тебя патриотические побуждения и все остальное. Пытались отговорить», — рассказывает Джеферович.

В конечном итоге Бояну удалось связаться с находившимися в Москве сербами и попасть сначала в российскую столицу, а затем через Ростов в Донецк. При этом чтобы добраться из Белграда в Москву, пришлось исколесить на фуре со знакомым дальнобойщиком всю Восточную Европу. В общей сложности путь в Россию занял восемнадцать дней, вспоминает доброволец.

«До приезда я поддерживал общение с несколькими людьми, которые меня тогда и встретили в поселке Кумшацкое в районе Снежного. Там находилась первая, затем вторая линия обороны. Один из них вскоре погиб», — рассказывает он.

Первым местом службы Серба стал батальон «Оплот», в рядах которого он участвовал в операции по освобождению Дебальцево. Во время одного из боевых выходов группа, в которую входили сербские добровольцы, чудом осталась в живых.

2 февраля 2015 года… Если бы еще один снаряд прилетел, он попал бы точно в дом, где мы находились. До этого снаряд разорвался метрах в трех от дома. К счастью, обошлось без «200-х» и «300-х»,

— вспоминает Боян.

После окончания Дебальцевской операции и вступления в силу очередного «ожесточенного перемирия» Джеферович не стал покидать Донбасс, как это сделали многие добровольцы. Некоторое время он служил в танковой разведке 2-го мотострелкового батальона 7-й бригады, которая занимала одно из наиболее опасных направлений в районе Светлодарской дуги. Затем из-за кадровых перетрясок Серб оказался наводчиком-оператором танка в танковом батальоне 5-й мотострелковой бригады. Однако в конце 2015 года оттуда пришлось уволиться. В центральном военкомате Донецка предложили поступить на службу в 3-й отдельный батальон специального назначения, сформированный полковником Евгением Юрьевичем Кононовым (позывной «Кот»), трагически погибшим в начале 2016 года.

«У меня на тот момент была, как я считал, недостаточная физическая подготовка, — уточняет Джеферович. — Но все-таки меня взяли туда. С 8 марта 2016 года и по сей день я там служу, уже третий контракт идет».

Сербский доброволец вспоминает о многочисленных боевых выездах, в том числе в наиболее горячие точки пылающего Донбасса. В ходе одного из таких выездов он получил тяжелое ранение. Произошло это 30 января 2017 года на авдеевской промзоне, где украинские вооруженные формирования предприняли локальное наступление, захватив одну из наших позиций. Отражая атаки противника, защитники Донбасса понесли серьезные потери. Погибли несколько бойцов, включая командира батальона бригады «Восток» Ивана Балакая с позывным «Грек».

Поступил вызов, что «укропы» выдвинулись вперед и заняли район Донецкой фильтровальной станции на авдеевской промзоне. Нас вызвали, мы приехали, очень долго ждали. Получилось, что днем вытаскивали четверых погибших и троих раненых, а вечером вытаскивали меня,

— вспоминает сербский доброволец.

По группе бойцов ДНР противник открыл огонь из 120-мм минометов, АГС, СПГ и стрелкового оружия. Завязался бой, в ходе которого погибли трое ополченцев и четверо получили ранения. Вытаскивать «200-х» и «300-х» пришлось под очень сильным обстрелом, рассказывает Серб.

«Не скажу, сколько длился бой. Сильный обстрел продолжался примерно полчаса. Людей вытаскивали под обстрелом, потом до вечера все утихло, пока нам не поступил приказ выдвигаться обратно на позицию. Начали выходить где-то около шести часов вечера. Есть там промежуток трассы, через который мы проходили на позицию или обратно. Он полностью открытый, даже капониров тогда не было. Нас там обстреляли из всего, кроме тяжелой артиллерии. Один снаряд разорвался рядом со мной. Я точно не знаю, это была 82-я мина или РПГ с накрученным 82-м верхом. Находившийся рядом мой товарищ сразу погиб. Осколок прошел выше сердца. А мне тогда сильно посекло левую сторону: колено, бедренную кость, плечевой сустав. Сослуживцы тут же оказали первую помощь, но из-за сильного обстрела эвакуировать смогли только примерно через полтора часа».

По словам добровольца, в него попали сразу одиннадцать осколков. Один удалили только в прошлом месяце. Остальные до сих пор находятся в теле бойца, и врачи сомневаются в том, стоит ли их вытаскивать.

После продолжительного лечения в Донецке и Москве Боян Джеферович возвратился на службу в ставшее родным подразделение. Боец не скрывает, что хотел бы вернуться в Сербию хотя бы для того, чтобы показать свою родину любимой жене, с которой он встретился в Донецке, и маленькой дочке.

Отметим, что участвовавшие в борьбе за свободу Донбасса добровольцы из стран бывшей Югославии у себя на родине подвергаются политическим преследованиям по обвинению в «наемничестве». Так, в августе этого года сербскими властями был задержан Братислав Живкович, который ранее был удостоен одной из почетных государственных наград ЛНР — медали «За Веру и Волю». А сражавшийся за Новороссию доброволец из Черногории Марко Барович получил в своей стране 3,5 года после того, как в 2015 году был задержан при пересечении российской границы по линии Интерпола и передан черногорским властям.  

Боян Джеферович, который еще до прибытия в Новороссию участвовал в акциях по защите сербов на Ибарском мосту в Косовска-Митровице, подвергает критике политику официального Белграда за попытки присоединиться к Евросоюзу, а в дальнейшем и НАТО. По его мнению, сербский народ должен сам определиться, с кем ему быть вместе: с Западом или братской Россией.

«Все мои знакомые плохо говорят про НАТО, про сегодняшнее состояние жизни в Сербии. И вообще у нас традиция — быть вместе с Россией. Либо Россия нам помогает, либо мы ей помогаем. Русские и сербы — братья навеки!» — вот так пафосно, но искренне закончил свой рассказ сербский доброволец Боян Джеферович. 

Автор: Павленко Дмитрий