«Выезжай на кинофестиваль ”Кустендорф” в Дрвенград к Эмиру Кустурице”», — позвонил мне редактор из Москвы. 

Я взяла с собой вечернее платье, туфли на каблуках и драгоценные украшения. Кинофестиваль обязывает. 

Зима в тот год в Сербии выдалась солнечной и тёплой, но пока мы ехали до Дрвенграда, находящегося в горах, на границе Сербии и Республики Сербской, мрак спустился неожиданно быстро, начался мелкий неприятный дождь, и дорога, поднимающаяся в горы, стала белеть, замерзая на обочинах. Дрвенград был весь засыпан скрипящим снегом, который сверкал в свете большого надувного светящегося  шара — «Луны Кустендорфа».

Я тащила прыгающий по щербатым шпалам чемодан в свой домик. 

— Сейчас переоденусь, и идём на открытие! — сообщила я шведскому журналисту, с которым познакомились на рецепции.

— В смысле, переоденусь? — недоуменно воззрился он на меня.

— Платье и туфли надену.

— Ты с ума сошла! Это тебе не красная дорожка гламурного Голливуда! У Эмира все просто!

Я недоверчиво посмотрела на коллегу и сделала по-своему. 

В туфлях было холодно, острые каблуки впивались в шпалы и там застревали. Мимо прошла жена мэтра Майя Кустурица в шубе и бурках. Не дойдя до кинотеатра, где планировалось открытие, я повернула назад и, тихо матерясь, вернулась в домик переобуваться. 

Открытие кинофестиваля происходило в кинозале имени Ноама Хомского. Он был полон, но я не встретила там ни одного нарядного человека. Все были одеты так, как им удобно. Единственным праздничным акцентом во внешнем виде можно было назвать, пожалуй, только алую помаду на губах женщин и скромные, но настоящие, жемчуга в ушах. Красные дорожки и пафос Голливуда — не для нас.

Молодых кинорежиссёров со всех концов света можно было узнать по восторженному блеску в глазах. Мэтры кинематографа все как один были в элегантно повязанных шарфах. Стоял оживленный гомон на французском и английском языках. 

Сам Эмир Кустурица бродил в толпе, как лайнер среди бурлящего моря. Он был одет в вельветовый пиджак и ботинки с развязанными шнурками. Поодаль от него, как две маленькие птички, держались Майя и Дуня — супруга и дочь кинорежиссёра. 

Праздник в честь открытия кинофестиваля затянулся далеко за полночь, а утром мы пошли осматривать окрестности и встретили парковщика Лазара, который накануне вечером чудом нашёл нам место на забитом паркинге. 

— Кустурица приехал сюда, на Мокру гору, залез вон на ту вершину, осмотрелся и говорит: покупаю. Мы ему говорим: ты что?! Не вздумай! Как думаешь, почему она называется Мокра? Почему этот заповедник называется Мечавник, то есть «Метельный»?! Тут зимой туманы, дожди, метели! А он смотрит вдаль и упрямо повторяет: покупаю, —  говорит Лазо, и по его довольному лицу понятно, что он ничуть не жалеет, что Эмир Кустурица купил тут сорок гектаров и дал здесь работу всем местным жителям. 

На строительство пошли старые шпалы от ремонта местной узкоколейки: ими замостили улицы, а из досок от декораций к фильму «Жизнь как чудо» построили домики для туристов, крытые щепой — традиционная постройка для этой приграничной местности. 

Улочки имени Фёдора Достоевского, площадь имени Никиты Михалкова, портрет Гагарина на стене: Эмир Кустурица трепетно любит Россию.

Чтобы вдохнуть жизнь в городок, Профессор (так зовут режиссёра близкие люди) придумал проводить тут несколько фестивалей: кинематографический, музыкальный и актёрский. Русские артисты тут частые гости. 

И Дрвенград наполнился яркой и вдохновляющей атмосферой. 

Утренние сонные горы лениво нежатся в первых солнечных лучах, сбрасывая ночную дымку.

Местные крестьяне на склонах гор пасут овец и коров, из их молока делают молодой сыр, а из душистого меда гонят хмельную «медовачу», которой Эмир Кустурица встречает своих гостей. 

Блестит золотой крест церкви святого Саввы.

В этой церквушке Кустурица завещал похоронить их с женой, тут же он крестил японского режиссёра, который принял православие после первого приезда в Сербию. 

Тогда Эмир Кустурица дал мне интервью, в котором рассказал, что хочет снять русский фильм. И я верю, что у него получится, потому что Эмир Кустурица всегда осуществляет свои мечты. 

После постройки деревянного города следующую свою мечту Эмир воплотил в камне. В получасе езды по каньону изумрудной реки Дрины, сжатой между мощных скал, находится белокаменный Андричград.

Он расположен в Республике Сербской, в паре минут от границы с Сербией. 

На искусственно насыпанном мысу, разрезающем неспешную Дрину, Кустурица, этот волшебник Деревянного города, возвел город каменный — в честь писателя и нобелевского лауреата Иво Андрича. 

Иво Андрич написал книгу «Мост на Дрине», где увековечил на бумаге сводчатый мост, построенный во времена османского ига. Мост стоит до сих пор, с него открываются волшебные виды на Вишеград — город, где в 90-х годы шли ожесточённые бои сербов, бок о бок с русскими добровольцами, против боснийских мусульман. 

Андричград стал редким исключением среди подобных объектов, построенных для привлечения туристов.

Город живёт настоящей жизнью.

Местные жители любят проводить здесь время, попивая кофе в кафешках. Приходят в церковь помолиться. В выходные ужинают с семьями в ресторане. 

Памятник Иво Андричу «оккупировали» школьники, фотографируясь на память. Пожилой писатель снисходительно и добро смотрит на молодёжь. 

Останавливаюсь у витрины и краем глаза на центральной улице замечаю высокий силуэт с поднятым воротником. Да неужели?! Вот повезло! Это Эмир Кустурица приехал в Андричград читать лекцию студентам драматической Академии. Он тепло здоровается и передаёт привет русским туристам. 

«Приезжайте в Республику Сербскую! Путешествуйте там, где вас любят!» — по-русски говорит режиссёр. 

И правда, нас тут любят. В ювелирном магазине висит георгиевская ленточка, а в церкви стоит русская икона.

На стене нарисован портрет Никиты Михалкова, среди сувенирных магнитов самый популярный — с изображением Владимира Путина. 

Эти трогательные моменты значат, что сербы всегда ждут русских в гости и разделяют любовь Кустурицы к далёкой матушке-России. 

«Спасибо, Профессор!» — написано на стене одного из домов.

Катарина Лане,
фото Дмитрий Лане