«Русские сказки стали сербскими комиксами»: Ирина Антанасиевич — о Пушкине, эмиграции и забытом золотом веке югославского комикса
В Сербии переиздали уникальный альбом комиксов по Пушкину, созданных русскими эмигрантами в Королевстве Югославия еще в 1930–1940-х годах. Для сербской культуры это часть национального «золотого фонда» комикса, а для русской — почти неизвестная страница собственной культурной истории.
В книгу вошли графические версии «Руслана и Людмилы», «Сказки о царе Салтане» и «Сказки о золотом петушке», созданные художниками Владимиром Жедринским и Константином Кузнецовым вместе со сценаристом и переводчиком Павлом Поляковым.
О том, как русские эмигранты фактически создавали югославский комикс, почему сербы читают Пушкина в формате графического романа и отчего русская публика почти не замечает это наследие, наш корреспондент Ольга Бобровская поговорила с исследовательницей русской эмиграции в Сербии Ириной Антанасиевич.
— Ирина, кто является автором текста и художником альбома? Кто делал перевод на русский? Правильно ли я понимаю, что в одной книге — и сербский, и русский варианты?
— Да, в одной книге и русский, и сербский варианты. Вернее, сербский оригинал и русский перевод. Перевод на русский делали студенты — ныне выпускники филологического факультета Белградского университета: Мария Лапыгина, Александра Филипович и Миня Буйакович.
В альбом вошли три комикса межвоенного периода — времени Королевства Югославия. Это «Руслан и Людмила» Владимира Жедринского 1938 года, а также комиксы по пушкинским сказкам Константина Кузнецова и Павла Полякова 1940 года. Все эти работы входят в золотой фонд европейского комикса и югославского комикса в частности. И это как раз то наследие, которое мы почти не знаем. Нам часто кажется, что в истории раннего комикса русских имен не было. Но это совершенно не так.
«Владимир Жедринский — русский эмигрант, театральный художник и иллюстратор. К комиксу он обратился всего дважды, но именно это принесло ему известность. Его «Руслан и Людмила» — экспериментальный черно-белый графический роман, полностью построенный на тексте Пушкина. По сути, это работа, которая визуально сильно опередила свое время. Современники ее не поняли, и Жедринский к комиксу больше не возвращался» — ред.
— Расскажите о том, как создавался сербский перевод. Как удалось переводчику адаптировать русские архетипы под сербский фольклор?
— Перевод Павла Полякова — один из лучших переводов Пушкина на сербский язык. Он сохранил и ритм, и мелодику текста. И я бы вообще не называла это адаптацией. Это перенос произведения из одной художественной формы в другую.
Мы же не говорим про кино, что экранизация — это «упрощение» книги. Здесь то же самое. Меняется форма, появляются другие художественные правила, но это не значит, что что-то теряется.
При этом Поляков очень тонко чувствовал культурные нюансы. Например, белка в «Сказке о царе Салтане» у него поет уже не «Во саду ли, в огороде», а сербскую песню: «Мајка твоја, мајка моја засадила струк шебоја». Это строчка, которая сразу звучит для сербского читателя как что-то родное.
А сватья-баба Бабариха превращается у него в «бабу Риху» — такую универсальную вредную интриганку. Причем у Полякова она еще и прачка — с понятной ассоциацией на «полоскание мозгов».
Кроме того, он придумал очень красивый ход — ввел самого Пушкина внутрь комикса. В одном эпизоде Пушкин выступает рассказчиком на пиру, в другом — мальчиком, слушающим сказки няни.
— Сербия — страна с мощной культурой комикса. Как сербские коллеги восприняли визуализацию русских сказок?
— Очень хорошо. Книга получила премию УЛУПУДС — Ассоциации прикладных художников и дизайнеров Сербии — как лучший издательский проект года.
Это часть большого проекта издательств «Макондо» и «Комико», который поддерживает Министерство культуры Сербии. Например, «Макондо» уже несколько лет издает собрание сочинений Юрия Лобачева — русского эмигранта и одного из основателей югославского комикса.
А издательство «Комико» много лет занимается репринтами межвоенных комиксов в рамках серии «Золотой век».
«Константин Кузнецов — один из самых необычных художников русского зарубежья и важная фигура в истории югославского комикса. Его графические версии пушкинских сказок — «Сказки о царе Салтане» (Бајка о цару Салтану) и «Сказки о золотом петушке» (Скаска о златном петлићу) — сегодня считаются классикой европейского комикса межвоенного периода.
Кузнецов был настоящим экспериментатором. Он фактически превратил комикс в особую форму «визуальной литературы». Его работы больше напоминали живописные эпические полотна или древнерусские миниатюры, чем привычные приключенческие комиксы.
Художник мастерски работал с ритмом повествования: чередовал огромные панорамные кадры с маленькими динамичными сценами, использовал «говорящие головы», крупные планы и даже композиции, напоминающие православные иконы с клеймами. Благодаря этому сказки у него воспринимаются как что-то одновременно книжное, театральное и кинематографическое», — ред.
— На что визуально похожи эти комиксы? Это скорее русский стиль — Билибин, Васнецов — или уже европейская школа?
— Сказки Кузнецова действительно ближе к Билибину. А вот «Руслан и Людмила» Жедринского — совершенно другая история. Это очень современный для своего времени графический язык, фактически экспериментальный комикс.
Он работает с контрастом, силуэтом, черным и белым пространством. И выглядит удивительно современно даже сейчас.
— Появились ли в этих комиксах какие-то балканские детали? Может, у царя Салтана на столе лежит плескавица?
— Нет, в этих комиксах — нет. Но подобные вещи есть, например, в «Коньке-Горбунке», который, возможно, тоже будет переиздан.
Сейчас же планируется шестой том собрания сочинений Лобачева и второй «пушкинский» том. Туда должны войти «Пиковая дама» Кузнецова, «Дубровский» Лобачева, а также «Капитанская дочка» и «Станционный смотритель» Алексея Ранхнера.
— Какова была ваша роль в издании?
— Я скорее помогаю как исследователь: пишу вступительные статьи, работаю с архивными материалами. Но это коллективная работа многих людей.
Главные двигатели проекта — издатели Кристиан Релич и Вук Маркович. Они уже много лет занимаются историей сербского комикса и возвращают забытые имена.
— Кто сегодня читает такие книги?
— Сербы комикс очень любят и уважают. А вот русские — почти нет. И это меня удивляет.
Когда я читаю лекции про русский Белград или сербский фольклор — обычно полный зал. Но как только речь заходит о русском комиксе Королевства Югославия — интерес резко падает.
Издатели тоже говорят, что русские покупают такие книги очень мало. А зря. Потому что это не просто «старые картинки». Это очень серьезное и важное культурное наследие — одновременно и русское, и сербское.
Ольга Бобровская
Фото: из книги Ирины Антанасиевич «Русская классика в картинках»