26 июля в белградском театре КПГТ (община Чукарица) состоялась премьера спектакля «Восьмое наступление» по одноимённому роману Бранко Чопича (1915-1984) — великого югославского писателя, который больше всего был известен и на родине, и за рубежом как автор детских и юмористических произведений.
Известен он, к сожалению, и своей гибелью: в марте 1984 года Чопич совершил суицид, бросившись с Бранкова моста в Белграде. Этот мост, являющийся продолжением улицы Бранковой, многие ошибочно считают названным именно в честь Чопича, но нет, мост получил название из-за улицы, а улица — в честь другого сербского литератора, Бранко Радичевича.
Режиссёр Ваня Воденичаревич родилась в Боснии (как и Бранко Чопич), а в 1990-е годы, будучи маленьким ребёнком, переехала в Воеводину. Действие романа «Восьмое наступление» она перенесла из 1940-х годов в 1999-й, но основную сюжетную линию, имена персонажей и даже названия кафан оставила почти без изменений. Это лишний раз подчёркивает актуальность романа: он был впервые опубликован в 1964 году, а на русский язык его перевели ещё при жизни автора. При жизни Чопича роман был и экранизирован: в 1979 году на экраны вышел 8-серийный фильм «Восьмое наступление», снятый Софией Йованович — первой сербской женщиной-режиссёром.
«Восьмое наступление» — это роман о послевоенных годах, о том, как вчерашние партизанские командиры, герои войны, сменили горы и леса Боснии и Герцеговины на удобные кабинеты белградских министерств. Сменили, но с трудом менялись сами.
Почему наступление именно восьмое? Это был чуть ли не официальный термин. В годы Второй мировой войны партизанская армия Тито, по официальной версии, пережила семь наступлений оккупантов («Балканист» рассказывал о них), а восьмым считалось уже послевоенное наступление самих партизан — адаптация к мирной жизни, привыкание к новому устройству страны.
Этот процесс вовсе не был лёгким и даже мирным: один из героев романа и в послевоенные годы продолжает бегать по горам Югославии в поисках видного четника по прозвищу «Чёрный Данило». Продолжаются перестрелки в лесах, засады, допросы мирного (или не мирного?) населения. Озлобление двух враждующих групп, партизан и четников, не уменьшается, даже несмотря на победу партизан-коммунистов.
Главный герой романа, Стоян Старчевич — партизанский командир, ставший после войны работником какого-то министерства в Белграде. В образе главного героя Бранко Чопич, скорее всего, частично изобразил самого себя: им обоим к концу войны примерно по 30 лет, Стоян родился в Боснии и постоянно вспоминает родные Грмечские горы (и автор романа родом оттуда), потерял на войне брата — как и сам Бранко Чопич.
Вырванному из тяжёлой, но спокойной крестьянской жизни Стояну всё непривычно в Белграде. Здесь он каждый день садится хорошо обедать за чистым столом с красивыми приборами, а в детстве всё было по-другому.
С малых лет обед для Стояна был тихим молитвенным обрядом, божьим даром, который следует есть медленно, с наслаждением, набожно, с благодарностью примерного сына. Сколько затрещин и укоров получил он непоседливым ребёнком, пока научился есть, «как велит бог». Стоян до сих пор не может привыкнуть, что каждый день на обед готовится мясо, его это и радует, и удивляет.
Фронтовые друзья Стояна похожи во многом, но и отличаются сильно. Друг Старчевича и второй главный герой романа, Пепо Бандич, искренне тянется к знаниям, учится в вечерней гимназии, зубрит ботанику, но рассуждает так, как может — как крестьянин из Боснии. Он не привык «витать в облаках», он реалист, порой даже слишком. Бандич не может описать красоту природы родного края.
– Ну, это дело простое, — подбадривает Селим меня. — Начни с рощи возле своего дома.
– Какой рощи, смеёшься что ли, товарищ Селим? — кричу я. — Какая тут красота природы, если и признаться стыдно. У нас не было нужника, так мы ходили в ту рощу.
И Стояну Старчевичу, и Пепо Бандичу, и большинству их боевых товарищей тяжело привыкать к жизни в Белграде. Они — «селяки», приехали жить в столицу чуть ли не прямо с фронта, а Белград, пусть даже теперь под властью коммунистов, — город «господский», и менталитет у местных жителей соответствующий.
Злым сквозняком врывались пришельцы в город, опалённые войной и многими бедами; развеивали застоявшееся тепло уютных гнёзд горожан. Мало кто из них спрашивал горожанина о голодных днях под оккупацией; о полных ужаса ночных часах в ожидании оглушительного звонка в дверь; о рациях, связях, явках, о сборе жалких пожертвований для тех, кто в лесу.
Партизаны несколько лет сражались за какие-то идеалы, за новый мир, но зачастую сами оказались не готовыми к этому новому миру, как показывает Бранко Чопич.
Каштанщик на углу возле дома Стояна первый изрёк еретическую мысль о равноправии; однажды, когда его попрекнули за то, что он не отпустил без очереди кулёк с каштанами «товарищу партизану», он сказал:
– Деньги, брат, у всех одинаковые.
При всей важности поднятых вопросов Чопич не был бы Чопичем, если бы не нарисовал яркие образы главных героев и не показал их простую крестьянскую речь:
– По части мозгов я не очень силён, я на них не особенно надеюсь, — искренне признался Бандич. — Я больше задницей беру. Не будь её, никогда бы мне не выдюжить то, что я за свою жизнь выдюжил.
Интересно сравнить описание первых послевоенных лет югославской жизни в произведениях разных авторов. Да, на Бранко Чопича, конечно, накладывали определённые ограничения его партизанское прошлое и тогдашняя коммунистическая власть, тем не менее о борьбе с недобитыми четниками и других проблемах тех лет он написал вполне открыто.
Два других писателя — Драгослав Михайлович и Светлана Велмар-Янкович — описывали конец 1940-х совсем с других позиций: Велмар-Янкович сама, по сути, принадлежала к классу белградских «господ» (да ещё и её отец был коллаборационистом), а Михайлович показал те годы сразу с нескольких точек зрения в своих романах «Третья весна», «Венок Петрии» и «Когда цвели тыквы». И Светлана Велмар-Янкович, и Драгослав Михайлович были «детьми войны», они видели её, но не участвовали, однако их восприятие нисколько не менее интересно, чем взгляд Бранко Чопича, представителя более старшего поколения, который встретил начало войны уже зрелым человеком.