На прошлой неделе стало известно о госпитализации, а 1 апреля – о смерти моего доброго знакомого Бранислава Блажича. 

Он был депутатом сербского парламента и одним из первых откликнулся на предложение поехать на Донбасс в горящем 2014-м в качестве международного наблюдателя. 

Учил русский язык – собирался стать Послом Сербии в России. Затем перебрался в родное для себя Министерство окружающей среды. И вот неожиданно для всех умер. Совсем не старый. 63 года исполнилось в день смерти. Даже не пенсионер ещё.

Помню, как под Донецком были с ним на разрушенной украинской артиллерией Саур-Могиле, ездили по избирательным участкам на первых выборах молодой Донецкой Народной Республики, до и после неоднократно встречались в Белграде: я бывал в его скромной квартире. 

Бранислав был большим патриотом своего края — Воеводины, приглашал в родной город Кикинда, но я до него, увы, так и не доехал. А ещё он хорошо знал русинскую общину Воеводины, где русинский язык, в отличие от украинского Закарпатья – родины русинов, — признан официальным.

Неожиданная смерть потрясла родных и близких Бранислава. У него было ещё так много планов на жизнь! Но их поменял коронавирус.

Вы скажете: это далеко, это в Сербии, это нас не касается. Только там в три раза меньше заболевших, чем в России на данный момент. 

Может быть, жесткий чрезвычайный режим, введенный президентом Вучичем, начал действовать. А может, комендантский час и огромные штрафы за его нарушение распугали общительных сербов, заставив сидеть по домам. 

Только сейчас, спустя две недели после обращения Белграда, Россия направила братскому сербскому народу самолёты военных медиков с медикаментами.

Лучше поздно…

Олег Бондаренко,
основатель проекта «Балканист», для РИА «Новый День»