Провозглашённая 105 лет назад Венгерская Советская республика (ВСР) стала самым крупным из десяти государств, появившихся после Первой мировой войны на карте Европы. С её появлением перспектива общеевропейской социалистической революции стала даже более реальной, чем после революции в России. Но через 133 дня ВСР рухнула. Венгрия лишилась более половины своих территорий и населения, а в стране утвердилась власть, которую считают первым фашистским режимом в Европе.
На момент краха империи Габсбургов, входившее в её состав Венгерское королевство включало как нынешнюю Венгрию, так и Транслейтанию (означает «по ту с трону реки Лайты» — правого притока Дуная), где венгры составляли менее половины населения.
Когда «центральные державы» Первую мировую войну проиграли, в Будапеште грянула Революция астр, и 31 октября была провозглашена независимая Венгерская республика, пока ещё не Советская.
Через неделю, провожая на родину обращённых в большевистскую веру бывших венгерских военнопленных, председатель ВЦИК РСФСР Яков Свердлов напутствовал их руководителей Белу Куна и Тибора Самуэли словами: «Я думаю, что первый конгресс Коминтерна мы созовём уже у вас, в Будапеште».
То, что происходило в Венгрии дальше, напоминало Гражданскую войну в России в уменьшенном масштабе — с аналогичными завязкой, апофеозом, но совершенно иным финалом. 24 ноября прибывшие из России «красные мадьяры» объединились с левыми социал-демократами и создали Венгерскую коммунистическую партию, причём Кун стал неформальным лидером Центрального комитета. Следующие четыре месяца страна погружалась в пучину кризиса, до боли напоминавшего февраль — октябрь 1917 года в России. Первый президент страны, «венгерский Керенский», Михай Каройи был исполнен благих побуждений, предложив помещикам добровольно поделиться землёй с крестьянами. Своей землёй он поделился, но другие помещики его примеру почему-то не последовали.
Но главная опасность исходила извне. В рамках империи Габсбургов Венгерское королевство было мини-империей, и теперь входившие в него словаки, трансильванские румыны, хорваты и сербы собирались уйти в свои национальные государства. Совет Антанты (где тон задавали американцы, французы и англичане) эти стремления поощрял, считая, что Венгрия должна расплатиться по счетам Габсбургов, и, чтобы настоять на своём, прибег к экономической блокаде.
Правые обвиняли Каройи, что он не умеет отстаивать национальные интересы и создал аналог «корниловцев» — Венгерскую ассоциацию национальной обороны (MOVE). Однако возглавивший её в январе 1919 года Дьюла Гёмбёш был всего лишь армейским капитаном. Правым требовался лидер чином повыше, и они обратились к бывшему командующему австро-венгерским флотом адмиралу Миклошу Хорти. А рвавшиеся к власти левые уже вышли на финишную прямую.
Из их обещаний следовало, что национализация и земельная реформа решат все хозяйственные проблемы, а «мировая социалистическая революция» обнулит проблемы с соседями.
21 марта 1919 года прошёл учредительный съезд коммунистов и социал-демократов, объявивших о создании единой Социалистической партии и провозгласивших Венгрию Советской республикой. Каройи безропотно сдал власть. И Зимний дворец брать не понадобилось.
Первый состав Революционного Правящего совета (РПС) включал 17 социал-демократов и 14 коммунистов. Состоял он чуть ли не исключительно из евреев, хотя председателем выбрали чистокровного мадьяра Шандора Гарбаи. Правда, в хватке и умении вести других за собой он и близко не мог сравниться с Лениным, занимавшим аналогичное «премьерское» место в российском Совнаркоме. Создатель первых венгерских красногвардейских отрядов Матиас Ракоши шутил, мол, Гарбаи взяли для того, чтобы кто-то мог подписывать смертные приговоры по субботам.
Масштабный «красный террор» начал разворачиваться после неудачного контрреволюционного мятежа в Будапеште 24 июня, когда были казнены 590 его участников. Но массового белого движения в Венгрии не было. На юге страны, в Сегеде, на границе с новообразованным Королевством сербов, хорватов и словенцев (СХС) Хорти создал некое подобие контрреволюционного правительства, не располагавшего сколь-нибудь заметной вооружённой силой. К слову, вошедшие в СХС Хорватия, Славония, Воеводина до Революции астр тоже входили в состав Венгрии, но с их утратой мадьяры как-то примирились. Мириться же с потерей Трансильвании и Словакии они не собирались.
Борьба с историческими соперниками в лице румын и чехов сближала будапештских пролетариев-коммунистов даже с офицерами-монархистами — сторонниками Венгрии «Единой и Неделимой». Но внутреннюю политику определяли именно коммунисты, добившиеся национализации всех промышленных и коммерческих предприятий, жилья, банков, транспорта, медучреждений.
Возможно, одной из главных ошибок была земельная реформа, по которой национализации подвергались все крупные имения более 40 га, но земля не раздавалась крестьянам, а передавалась коллективным хозяйствам. Позже коммунисты утверждали, что это делалось по инициативе социал-демократов. Однако занимавшийся коллективизацией на селе отряд Йожефа Черни гордо именовался «Ленинцы».
Бела Кун занял пост комиссара иностранных дел, докладывая Ильичу в радиограмме: «Моё личное влияние в Революционном правительстве настолько велико, что диктатура пролетариата будет решительно установлена». Наркомом обороны и главкомом Красной армии стал умеренный социал-демократ Вильмош Бём, но Кун вломился и в его епархию в качестве главного армейского комиссара.
Фактическое же руководство боевыми операциями осуществлял кадровый офицер с дореволюционным стажем полковник Аурел Штромфёльд, который проявил себя выдающимся стратегом.
Красные венгры установили с Москвой радиотелеграфную связь, а Тибор Самуэли в конце мая лично летал к Ленину обсуждать перспективы совместных действий. Однако план прорыва Красной армии с Украины в Венгрию пришлось отложить из-за мятежа атамана Никифора Григорьева. Задержка оказалась необратимой.
Во второй половине апреля чехословаки и румыны возобновили наступление на спорные территории, причём последние даже заняли лишнее — сверх обещанного Советом Антанты, — переправившись через Тису. Не оказав эффективного сопротивления, сложила оружие считавшаяся элитной секейская дивизия (секеи — некий аналог казаков).
Кун согласился отдать территории, указанные Антантой, и одновременно провёл мобилизацию, увеличив численность войск на Румынском фронте с 20 до 80 тысяч. Формировались также «интернациональные» части — два батальона трансильванских румын, австрийский и польский батальоны. Более тысячи штыков насчитывал батальон из бывших русских военнопленных.
20 мая красные венгры возобновили активные действия, нанеся главный удар на севере по чехословацкой армии. В Прешове была провозглашена Словацкая Советская республика во главе с журналистом Антонином Яноушеком. Пытавшиеся помочь чехословакам румыны тоже потерпели неудачу и окатились за Тису.
Однако по требованию Антанты наступление пришлось остановить.
Венгерские большевики уступили правительству Чехословакии всю территорию Словацкой Советской республики, безропотно отведя войска на линию обрисованной Советом Антанты границы. Штромфёльд и несколько других высших командиров подали в отставку.
Самое обидное, что уступка не принесла никакой пользы, подорвав единство красных и белых венгров. Румыны же очистить захваченные ими лишние территории не захотели, объявив, что намерены включить в состав королевства всю территорию Трансильвании. Венгерские большевики попытались выставить их силой, за что Совет Антанты объявил их главными нарушителями мира.
Новое наступление венгров на Румынском фронте, бодро начавшись, закончилось катастрофой. Уступка Словакии психологически надломила всех, кто был готов смириться с Советской властью ради Великой Венгрии. Заметную роль в постигшем мадьяр поражении сыграла измена одного из штабистов, передавшего секретные планы противнику.
В ночь с 29 на 30 июля перешедшие в контрнаступление румыны форсировали Тису при личном присутствии короля Фердинанда I и его облачённой в форму медсестры супруги королевы Марии Эдинбургской (внучки королевы Виктории и Александра II).
1 августа новым главой ВПС стал пытавшийся договорится с победителями Дьюла Пейдль, а уже на следующий день убедившийся, что власть уплывает из его рук, Кун бежал в Австрию.
4 августа румыны вошли в Будапешт, после чего начались политические игры. 6-го РПС прекратил существование и регентом страны провозгласили троюродного брата покойного императора Франца Иосифа, эрцгерцога Иосифа Августа. Но видеть Габсбурга во главе страны большинство венгров не желали, и тогда взоры обратились к правительству в Сегеде. В ноябре, после ухода румын, Хорти на белом коне въехал в Будапешт, заявив, что прощает осквернившую страну «грешную столицу».
