Диалоги балканского Платона — Владимир КОЛАРИЧ: «Лучшее в сербской культуре не полагается на громкие слова и жесты, а направлено на рассеивание иллюзий и самообмана»

«Балканист» открывает цикл диалогов русского писателя Платона Беседина с сербскими деятелями искусства: писателями, режиссёрами, музыкантами. Первым гостем стал известный поэт, прозаик, драматург, теоретик культуры и искусства, переводчик Владимир Коларич. В диалоге с Платоном Владимир говорили о различии и сходстве сербской и русской культуры, влиянии русской литературы на Сербию, сербской идентичности, Косовском чуде и агрессии Запада.

Владимир, я начну это интервью, пожалуй, вот с чего. Мы хорошо знакомы, не раз общались вживую – и всякий раз я с почтением отмечал, насколько прекрасно ты разбираешься в русской культуре. Как впервые произошло твоё соприкосновение, знакомство с русской культурой? Что очаровало, привлекло тебя в ней в первую очередь?

В школе я изучал русский язык. В те времена, во времена социалистической Югославии, русский язык широко преподавался в школах, хотя английский со временем всё больше подавлял его. Сегодня русский язык вообще не преподают в сербских школах. Не сказать, чтобы русский язык давался мне легко, но я выбрал его в качестве факультативного предмета на Факультете драматического искусства в Белграде, где я учился. Там меня обучала исключительная преподавательница — Ениса Успенская. Она даже начала давать мне тексты по искусству для перевода с русского, высоко оценивая моё относительно широкое образование и аналитические способности. В тот период я ​​увлекался Набоковым и адаптировал его роман «Камера обскура» для экзамена по театральной драматургии. Я также полюбил русскую поэзию, особенно Цветаеву, Пастернака, Мандельштама, а Чехов оказал на меня решающее влияние как на писателя ещё в старших классах. От него я научился понимать подтекст и двусмысленность в литературе. Кроме того, во время учёбы я открыл для себя русскую религиозную философию, особенно Николая Бердяева, что в конечном итоге и привлекло меня к русской культуре в целом.

Многие говорят, что Россия и Сербия – близкие страны, что сербы и русские очень похожи. А насколько схожи русская и сербская литература? Каковы их пересечения? Как одно влияло на другое?

Русские писатели XIX века оказали огромное влияние на формирование сербского литературного реализма и раннего модернизма. Особенно это касается Гоголя. В период между двумя мировыми войнами сильно ощущалось влияние Достоевского. В это время в Сербии, а точнее, в тогдашнем Королевстве Югославии, проживало много русских эмигрантов, среди которых были выдающиеся писатели, художники и интеллектуалы. Они не были полностью изолированы и поддерживали связь с сербской литературной и культурной сценой. Многие выдающиеся сербские писатели, такие как Исидора Секулич или Григорие Божович, были ценителями и знатоками русской культуры. Великий сербский писатель Милош Црнянски писал об эмиграции сербов в Россию в XVIII веке, и главный герой его великого «Лондонского романа» — не серб, а русский. Безусловно, литературные связи между Сербией и Россией установились еще в Средние века, когда сербская редакция «Номоканона», византийского свода законов, оказала огромное влияние на российскую государственно-правовую систему и культуру.

Мне подспудно всегда казалось, что у сербской прозы очень много пересечений с латиноамериканской прозой. Такие неуловимые влияния, что ли, тематики…

Борхес повлиял на Данило Киша и многих его последователей. Латиноамериканская литература повлияла на литературу сербского позднего модернизма и постмодернизма, но это совпало с популярностью латиноамериканской литературы в Европе и США. Борхес повлиял на произведения, ориентированные на мифологию, фантастику и интертекстуальность. Магический реализм Маркеса повлиял на таких писателей, как Миодраг Булатович и Милорад Павич, но величайшим автором магического реализма в сербской культуре является не писатель, а кинорежиссёр — Эмир Кустурица. Сербские художники привыкли к этому стилю из-за его иррациональности, эмоциональности и культурном смешении и многообразии, подобном тому, что существует на Балканах. Нас также объединял исторический опыт колонизированных народов.

Вообще насколько русское культурное влияние сильно в Сербии? Я, к примеру, воочию наблюдал его в архитектуре, когда прогуливался с тобой улицами Белграда…

Русские эмигранты внесли значительный вклад в сербскую культуру, в том числе их инженеры и архитекторы. Однако они в первую очередь передали сербам достижения европейской культуры, а не конкретно русской. Русские эмигранты научили многих сербских детей танцевать балет или играть на фортепиано, но это не русские инструменты. Тем не менее, сербская культура в предыдущие два столетия находилась под наибольшим влиянием европейской культуры, которая также передавалась через русских эмигрантов. Русская литература популярна в нашей стране, но это в основном относится к классике, современная литература менее известна, и трудно говорить о её влиянии на сербскую литературу. В некоторые периоды сербские художники находились под значительным влиянием русского авангарда, а также некоторых писателей, таких как Борис Пильняк, но это влияние было недолгим. В нашей стране в 1990-х и 2000-х годах были популярны российские постмодернисты, такие как Владимир Сорокин и Виктор Пелевин, но они не оказали сознательного влияния на сербский постмодернизм, возникший под влиянием Борхеса, французского «нового романа», Жана Бодрийяра, переоткрытия сербского барокко и открытия традиционалистских мыслителей, таких как Генон и Юлиус Эвола.

Хорошо, Владимир, а в чём состоит, на твой взгляд, главное отличие сербской и русской культуры?

Сербы — несколько меньший по численности народ, чем русские, и это имеет последствия для их культуры. Сербская культура развивалась в неблагоприятных условиях, в условиях постоянных войн и разрывов. У России тоже была сложная история, но она была гораздо большей и могущественной страной. Сербская культура редко отличается изысканным стилем и высокой интеллектуальностью; она больше сосредоточена на непосредственном жизненном опыте, мимолётности и неопределённости жизни и истории. Лучшее в сербской культуре не полагается на громкие слова и жесты, а направлено на рассеивание иллюзий и самообмана.

Во время прогулок по Белграду мы много беседовали с тобой о сербской идентичности. Расскажи нашим читателям, пожалуйста, что же это такое? Что её отличает? Чем и как она сформирована? Какие её ключевые особенности?

Сербская идентичность была окончательно сформирована святым Саввой Неманичем (XIII век), первым сербским архиепископом, благодаря созданию им автокефальной Сербской церкви. Это сформировало среди сербов тенденцию к политической, а также духовной независимости. Битва на Косовом поле в конце XIV века стала основой так называемого Косовского завета, продемонстрировавшего готовность сербов защищать свою независимость любой ценой. Косовский завет — это, по сути, жертвенное обязательство, готовность поставить ценности Царства Небесного выше ценностей этого мира. После Косовской битвы сербы провели несколько столетий в рабстве у турок, без собственного государства, и единственным институтом, который у них оставался, была Православная церковь, которая являлась не просто религиозной организацией, но и заботилась обо всей жизни народа. Но прежде всего, сербская идентичность определялась своим географическим положением, между Востоком и Западом, православием, католицизмом и исламом. Она была сформирована для обеспечения выживания народа и национального самосознания в таких непростых условиях.

Владимир, а почему такую колоссальную роль в идентичности сербов играет Косово?

Косово является частью старейшего сербского государства, историческим и географическим центром сербских земель. В XIV веке Косово стало местом крупной битвы с турками, после которой сербы потеряли своё государство и провели несколько столетий в рабстве. Косово стало символом стремления Сербии к свободе и объединению. Сегодня Косово оккупировано албанскими сепаратистами и НАТО. Возвращение Косово в состав Сербии имеет исключительное значение не только из-за его территориальной целостности и геополитических причин, но и из-за символической роли Косово для сербской идентичности. Важность Косово достаточно демонстрирует огромное количество церквей и монастырей на его территории. Это число свидетельствует об исключительно сербской идентичности этой территории, где практически отсутствует албанское культурное наследие, хотя албанцы и заявляют о своих правах на неё.

У меня есть ощущение – возможно, я ошибаюсь, — что остальная Европа, скажу мягко, не слишком любит Сербию и сербов. Хотя, например, связи с той же Францией у Сербии весьма сильны, и в Белграде есть памятник дружбы этих двух стран. Но, но, но… что-то, определённо, не так в отношении Запада к Сербии…

Только в XX веке западные страны трижды совершали агрессию против сербского народа. Мы живём на границе романо-германской, или католическо-протестантской Европы, и на протяжении веков сопротивлялись попыткам Запада скрыть нашу идентичность. Нас презирают как жителей Востока, «византийцев», славян, которых они считают менее ценными и менее цивилизованными. Во-вторых, западная элита видит в Сербии «маленькую Россию», представителя российских интересов на Балканах или шанс для России достичь тёплых морей. Западные страны когда-то были нашими союзниками, иногда противниками, но все они неизменно стремились подчинить сербов своим интересам, чтобы господствовать на Балканах и предотвратить российское влияние в Европе и на Ближнем Востоке.

Я в России, рядом Украина – я пожил и там, и там. Ты знаешь, что происходит между нашими странами. Насколько это напоминает то, что происходило в начале 90-х годов прошлого века на Балканском острове?

Это очень похоже на то, что происходило и происходит сейчас на Балканах. По сути, это тот же самый процесс. Запад стремится настроить славянские народы или их отдельные группы друг против друга. Он делает это прежде всего посредством изменения идентичности, которое в первую очередь связано с религией и культурой. Экономические и военные меры принимаются позднее.

Одна из твоих книг называется «Пламя Донбасса — эссе о Третьей мировой войне». В самом названии скрыт ключ? Ты считаешь, что, действительно, идёт Третья мировая?

Можно сказать, что Третья мировая война длится уже давно, и так называемая холодная война также является её частью. В любом случае, Третью мировую войну можно рассматривать как серию организованных и взаимосвязанных действий США, направленных на установление мирового господства после распада Советского Союза. Если смотреть на это таким образом, Третья мировая война началась с интервенции в Ираке (Первая война в Персидском заливе, 1991 год), продолжилась войнами против сербов и так далее. Войны на Украине и против Ирана — это лишь продолжение данной тенденции. Третья мировая война, в отличие от первых двух, характеризуется серией военных и невоенных действий, направленных на достижение одной и той же цели: господство политического Запада под руководством Америки и глобальных олигархий и распад крупных евразийских государств, прежде всего России и Китая.

Какую роль в российско-украинском конфликте сыграла идентичность? Было ли это частью гигантского социального инжиниринга, осуществлённого Западом?

Западные державы веками создавали искусственные народы и языки из единого сербского национального корпуса. Идентичность хорватов, боснийских мусульман, черногорцев и македонцев формировалась путём отделения их от сербского этнического, культурного и языкового ядра. Искусственные государства, такие как Албания и Румыния, были созданы в окрестностях Сербии, а теперь Косово объявлено государством западными странами. Сначала это было сделано путём обращения сербов в католицизм, затем путём злоупотреблений Западом в отношении сербов, принявших ислам во время османской оккупации, а затем через язык, когда единый сербский язык начал разделяться на хорватский, македонский, боснийский и черногорский. Все они, несомненно, один язык, лишь македонский немного отличается, но, опять же, мы понимаем друг друга без проблем.

Ты много переводишь на сербский язык поэзию, прозу российских авторов. Во-первых, насколько это востребовано в Сербии? Какие авторы из России действительно популярны? Я говорю о современниках. И, во-вторых, насколько это поддерживается из России? Насколько Россия заинтересована в продвижении своей культуры и в частности литературы на Балканах?

Я уже говорил, что современные русские писатели малоизвестны в нашей стране. Сорокина и Пелевина еще в какой-то степени читают, Людмила Улицкая (в РФ признана иноагентом) известна, и можно сказать, что Захар Прилепин популярен. Герман Садулаев, Роман Сенчин, Евгений Водолазкин и некоторые другие также переведены, но они не очень известны. Российская поддержка переводов невелика, а российская культурная дипломатия в отношении Сербии очень вялая и бюрократизированная.

И последний вопрос. В каких городах России ты бы хотел побывать? И в каких сербских городах порекомендовал бы побывать россиянам? Именно с точки зрения культурного наследия. Только чур, Белград не называть!

Русским, как и сербам, следует чаще посещать Косово, это страна особой красоты и духовного значения. Я почувствовал нечто подобное, когда был в Крыму. В остальном, я хотел бы побывать везде в России, меня интересует всё. Куда бы я ни поехал, меня интересуют культурные достопримечательности и святыни, но больше всего — люди, особенно молодёжь. Поэтому я бы поехал в любой город в России, особенно туда, где можно поговорить с молодёжью, узнать об их восприятии мира, в котором мы живём.

Диалог вёл Платон Беседин

О госте. Владимир Коларич — сербский прозаик и драматург, теоретик культуры и искусства, переводчик. Окончил драматургию и получил докторскую степень на Факультете драматического искусства в Белграде по теме экранизаций произведений Достоевского. Работает в Институте по изучению культурного развития в Белграде. Опубликовал двадцать книг прозы, эссе, теорий культуры и искусства и культурной политике. Переводил с русского языка романы Юрия Нечипоренко и Владимира Коваленко, а также опубликовал сборник современной русской поэзии в собственном переводе. Также перевёл большое количество эссе в области культуры и искусства, а также прозу, поэзию и журналистские статьи с русского языка. Россия и русская культура являются темой его книг «Достоевский в фильмах Живоина Павловича» и «Пламя Донбасса — эссе о Третьей мировой войне».