Впереди дни новогодних и рождественских каникул, а следовательно, самое время уединиться с книгой. Писатель — и читатель — Платон Беседин подготовил четыре очень разные книги балканских авторов, которые не оставят вас равнодушными.
Милорад Павич «Биография Белграда»
Какие книжные подборки о Балканах обойдутся без произведений Милорада Павича? Правда, мне всё больше кажется — я уверен, — что в России он популярнее, чем в Сербии. Хотя, может, кто-то оспорит. Эй, кто-нибудь?
«Биография Белграда» — это не классический Павич. Отвечать на историософские и культурологические загадки не придётся, путешествовать по саду расходящихся тропок тоже. Эта книга Павича — сборник эссе на разные темы. Собственно, первое из них рассказывает нам хронику Белграда, но под определённым углом. На то он и Павич. Я, честно сказать, жалею, что не прочитал этот текст перед поездкой в столицу Сербии, но вы-то ещё можете успеть это сделать.
Другие эссе более ориентированы на культурные свящи. Это, например, размышления Мастера о Борхесе или Гейне, исследование форм романа — читать всё весьма любопытно. Мне лично более всего понравилось эссе, в котором Павич переплетает жизнь монахов на Афоне с культурологическим материалом. Возвышает.
Зоран Живкович «Четвёртый круг»
Год 1992-й, Югославия. О чём писать литератору с Балкан? Вероятно, об ужасах войны, о том, что люди убивают других людей, хотя ещё недавно они жили в одном государстве. Это и есть настоящая «литература травмы», а не те подделки, которые сейчас нам преподносят. Однако Живковичу слишком больно писать о том, что он видит, чувствует, слышит — и потому автор устремляется в бегство.
«Четвёртый круг» — роман о том, что бывает, когда писатель — и как человек, и как художник — не желает принимать ужасы мира. Что остаётся ему? Создать новый мир. Для верности Живкович придумывает сразу несколько миров. Здесь есть и буддийское погружение, и православный монастырь, и учёные-гении, и, конечно, герои Конан Дойля. Это попытка сыграть в создание новых реальностей — и попытка весьма успешная.
«Четвёртый круг» — чтение для тех, кто любит разгадывать тайны, отвечая на вопрос: «Почему всё кончилось так, как кончилось?» Ближайшие литературные аналогии — я назову вам Умберто Эко и Артуро Переса-Реверте.
Зоран Аврамович «Демократия и бомбардировки»
Если вы не нашли ни слова о том, что происходило с Сербией и Балканами в целом, в предыдущей книге, то в данной работе всё компенсируется в полной мере. Автор, конечно, не мог пройти мимо того, что изменило не только балканский социально-политический и культурный ландшафт, но и весь мир в целом. Потому что даже мало-мальски свободные люди поставили вопрос: как возможно, чтобы в центре Европы коллективный Запад уничтожал европейское государство?
Я был в Белграде этой осенью. Мне говорили о сербско-французской дружбе. И там есть памятник ей. Так вот, во время бомбардировок его завесили полотном. Не только памятник, а правду и честь. Аврамович размышляет именно об этом — о том, возможна ли демократия сегодня? Во что превратили её? А главное — ради чего? Здесь много балканского материала — и здесь же, в книге, серьёзная теоретическая основа. Аврамович человек серьёзный, значимый, так что предельно погружён в материал.
Отдельно отмечу, что книга прекрасно издана. Да, возможно, кто-то заявит — имеет право, в конце концов, — что это не совсем праздничное чтение. А я отвечу: нас отучают думать. Так пора начинать, когда, если не в выходные?
Павел Вежинов «Барьер»
Без классики никуда, а тут — стопроцентная классика. Помню, меня весьма забавляли люди, которые всерьёз размышляли о прорывном произведении Ричарда Баха «Чайка по имени Джонатан Ливингстон». Я слушал и думал: неужели они не читали болгарина Вежинова и его текст «Барьер»? И фильм не видели? Да, я о том кино, в котором снялся сам Иннокентий Смоктуновкий.
«Барьер» — классический текст, но его «фишка», помимо прочего, состоит и в том, что он вполне мог бы стать популярным у нынешних зумеров. Ведь здесь есть странная девушка и странная любовь. Они — мужчина и женщина — так любят друг друга, а ещё они любят летать, и пусть это никого не смущает. Я читал этот текст очень давно, но точно помню, что мне казалось, будто он написан не в Болгарии, а где-то между Аргентиной и Колумбией, и над всем этим витает дух Маркеса и Борхеса. Впрочем, связь латиноамериканской и балканской литературы мне всегда виделась очевидной.
В общем, почитайте. В этой книге есть редкое для литературы качество — дух, который скрепляет буквы в нечто большее, нежели просто текст.