fbpx
Now Reading
Неожиданная Тирана. Две разные Албании

Неожиданная Тирана. Две разные Албании

Юлия Станевская

Идея поездки в албанскую столицу возникла у меня, когда я была в Скопье. Начиналось лето, и мы с мужем обсуждали поездку в курортную Черногорию. Сразу встал вопрос, каким путем туда лучше добраться? Можно ехать через сербский Ниш, приятнейший университетский городок в окружении живописной природы. Но я была там уже много раз, да и путь из Ниша в Черногорию долгий и утомительный. Можно добираться через Албанию. Это короче, да и в стране я не бывала. 

Мой личный опыт общения с албанцами был на тот момент минимальным. В Скопье они живут в отдельных анклавах. Частные домики за заборами, узкие улочки, очень много мечетей. По улицам ходят бородатые мужчины в шапочках и женщины в хиджабах и длинных хламидах. Так одеты не все, но многие. Ощущение, что ты попал в другой мир, где тебя не ждали. 

Что же будет в Албании?

Чтобы разрешить сомнения, обратилась с вопросами к македонскому приятелю. Тот был полон энтузиазма: «О, Албания! Прекрасное место! Я каждые выходные езжу туда с женой и детьми купаться в море». 

А как же албанские мусульмане? С ними нет проблем? Приятель продолжал улыбаться: «Албанцы – вообще не религиозны». Все это никак не согласовывалось с моими наблюдениями за албанцами в Скопье. И вот тут македонец объяснил мне то, что хорошо известно местным жителям, но чего не знают приезжие вроде меня.

Оказывается албанцы – не совсем один народ. Они разделяются на две подгруппы: так называемые «верхние» (геги) и «нижние» (тоски). Последние населяют сельскохозяйственный юг и приморскую равнину, где всегда проходили торговые пути. Это обеспечило многочисленные контакты с другими народами, лучшие условия для развития торговли, ремесел и образования.

«Верхние» албанцы населяют горные районы, нередко труднодоступные. Веками они варились в собственном соку. Их общество имеет иерархическую структуру и поделено на кланы, у каждого из которых свой глава. 

Лидер социалистической Албании Энвер Ходжа религию не любил и всячески с нею боролся, а вот науку и образование как раз развивал. В приморских районах эта политика имела успех, и в результате выросло несколько поколений нерелигиозных и достаточно образованных людей. В отдаленных же горных районах коммунистам пришлось сложнее, и народ так и остался более религиозным и менее образованным. Если верить нашему знакомому, то браки между представителями «верхних» и «нижних» албанцев заключаются редко, и даже язык у них отличается. Именно «верхние» албанцы населяют Косово, Прешевскую долину и Западную Македонию. Именно с ними у сербов и македонцев возникают проблемы. 

 «Так что поезжайте, посмотрите Тирану», — с улыбкой заключил македонец. А потом улыбка вдруг исчезла с его лица и он уже серьезно добавил: «А в Косово не ездите. Не надо».

И вот я уже сижу в автобусе Скопье-Тирана и разглядываю пассажиров. Автобус полон. Все говорят на абсолютно непонятном мне языке, а это значит, что передо мною албанцы. Внешне они больше всего похожи на… русских. Много светловолосых, есть даже курносые и круглолицые. Да и одеты так же, как и москвичи в жаркую погоду: шорты, джинсы, футболки. И никого, абсолютно никого в мусульманской одежде! Хотя нет, одну пару я все же заметила – дедушка с бабушкой.

Границу с Албанией проехали быстро. Водитель собрал у всех документы, куда-то отнес и быстро раздал обратно. Автобус тронулся, а я принялась листать паспорт, чтобы посмотреть, как выглядит албанский штамп о въезде. 

О, ужас! Штампа не было. Получается, я въехала в страну нелегально! В ответ на мои вопли водитель только махнул рукой, а автобус уже весело катил по албанской территории.

Вздохнув, я стала смотреть в окно. Мне было интересно, много ли в Албании мечетей. В мусульманских районах Сербии и Черногории их видишь постоянно, а в населенной албанцами западной Македонии их ну просто очень много. Мечети не попадались. Зато часто встречались заброшенные огневые точки времен социализма. Обычно они располагались на повороте дороги и имели вид бетонных сооружений с амбразурами. Часто амбразуры были проделаны в скальных стенах. Обращены огневые точки были в сторону Македонии. Видимо, товарищ Ходжа очень боялся, что на него нападет товарищ Тито.

В Тирану мы въехали ранним утром. За окном мелькнул большой городской парк с озером. По беговой дорожке вокруг озера бегали физкультурники: мужчины и женщины, все в коротких шортах и открытых маечках. Интересно. А как же каноны ислама? Автобус уже ехал по городским улицам и абсолютно все прохожие были одеты так же, как москвичи или жители Белграда.

Ну вот наконец мы приехали на автовокзал. Автовокзал Тираны – это, собственно, не автовокзал, а большая асфальтовая площадка между домами. Никакого зала ожидания, никаких касс и никакого расписания. Вместо этого – много киосков, на которых написаны названия городов и стран. Я увидела киоск с надписью «Черногория» и решила заранее купить билеты. Расслабленный дедок в кассе пил кофе. Никаких языков, кроме албанского, он не знал, и мы объяснялись с помощью жестов и калькулятора. В результате мне были выданы два мятых серых клочка бумаги, где от руки были написаны время, дата и пункт назначения. Посмотрев на серые бумажки и узнав, что я отдала за них тридцать евро, муж только сказал «Хмм…».

Вскоре пришлось еще раз столкнуться с албанской бюрократией (вернее, с ее отсутствием). В гостинице я попросила квитанцию об оплате. Не подумайте, что я вредная. Просто я уже знакома с порядками во многих балканских странах. В бывших югославских республиках в течении суток по прибытии нужно зарегистрироваться в полиции и получить так называемый «белый картон». Случается, что этот «картон» проверяют. Насколько я поняла, в Албании регистрироваться не нужно. Но с квитанцией было бы как-то спокойнее. Особенно когда у тебя нет штампа в паспорте. Молодой парень на рецепции клятвенно обещал мне выписать все, что полагается. Вот только не сейчас. Попозже, когда придет хозяин. Надо ли говорить, что квитанции я так и не дождалась? Зато нас заселили раньше положенного времени и даже покормили внеплановым завтраком. Ну что ж, неплохо. Можно переходить к осмотру достопримечательностей.

Достопримечательности Тираны осмотреть легко ввиду их малого количества. В городах, где я бывала до этого, львиную долю программы осмотра составляли древние храмы, мечети и прочие культовые сооружения. В Тиране есть мечети, есть и довольно много церквей, но все это свежепостроенное. При социализме религию не жаловали. В 60-х годах страну объявили атеистической и принялись разрушать все подряд, что имело отношение к религии. Уцелела лишь мечеть XVIII века – памятник архитектуры, да и то благодаря вмешательству международных организаций.

Ну что ж, будем смотреть то, что есть. И я отправилась на главную площадь. Площадь Скандербега большая и красивая. Окружена она весьма разномастными сооружениями. Тут и уже упомянутая старинная мечеть с часовой башней рядом, и несколько зданий в типично итальянском стиле, действительно построенные итальянцами в начале 40-х годов.

А вот Национальный исторический музей и Дворец культуры, строить который помогали специалисты из СССР. Советскую архитектуру ни с чем не перепутаешь. Фасад Исторического музея украшает большая мозаика: рабочие, крестьяне, солдаты и прочие трудовые албанцы дружно шагают в светлое будущее, размахивая винтовками, флагами и орудиями труда. Я прямо-таки прослезилась от ностальгии.

В центре площади установлен памятник Скандербегу. Скандербег – национальный герой Албании. Личность действительно примечательная. Настоящее его имя – Георгий Кастриоти. Он родился в начале XV века в знатном албанском семействе, ребенком был отправлен в Османскую империю. У османов существовала такая практика: забирать детей местной элиты в качестве заложников, чтобы их родители чего не выкинули. Георгий принял ислам, учился в военном училище, а потом служил в османской армии и получил имя Скандербег. В один прекрасный день он сбежал в родную Албанию и вернулся к христианство. После чего стал правителем и воевал с османами за свободу своей родины долго и успешно. Современное албанское знамя – черный орел на красном фоне, впервые использовал именно Скандербег. Что касается памятника… Ну, памятник, как памятник. Я его сфотографировала.

Что бы такого еще посмотреть в Тиране? Да, вопрос… Албанские власти, похоже, решили привлекать туристов рассказами об «ужасном социалистическом прошлом». 

Вниманию гостей города предлагаются дом «ужасного диктатора» Энвера Ходжи и закрытый элитный квартал, где жили «ужасные соратники ужасного диктатора». Я добросовестно посмотрела и то, и другое. Дом диктатора напоминает средних размеров подмосковную дачу, а закрытый квартал – спальный московский район образца 80-х. Разве что на въезде имеются два дота. Но где вы видели номенклатуру без охраны?

Правда, есть еще и бункер, где собирался прятаться «ужасный диктатор». Теперь там музей под названием «Бунк-арт-2». Что ж, посмотрела и его. Музей представлял из себя подвал. На бетонных стенах развешены многочисленные фотографии, призванные показать, как все было плохо при диктатуре. 

Я не отношу себя к фанатам социализма. В СССР брежневского образца, который я хорошо помню, было много плохого. Одни продуктовые дефициты чего стоили. А еще невозможность съездить за границу… Да что там говорить, мои ровесники меня поймут. А если вспомнить бабушкины рассказы про коллективизацию и сталинские репрессии, становится совсем грустно. И все же, когда начинаются разговоры про какой-то кромешный ужас тех времен, я не могу с этим согласиться. Не все совсем было плохо. Поэтому и экспозиция музея вызвала у меня смешанные чувства. Вот на фотографии группа молодежи что-то копает. Вот они же поют песни, а вот играют в мяч. На подписи значилось, что это концлагерь. Но позвольте… Где-то я это уже видела. Да ведь это же комсомольская стройка! «Албанский БАМ» или что-то в этом роде. На других фотографиях были тюрьмы. Отдельный зал посвящен поимке шпионов и охране границы. Тюрьмы и границы никому не нравятся. Но, увы, они есть везде в мире и не свидетельствуют о каком-то особом зверстве властей. Чтобы усилить впечатление звучала печальная музыка и лился неяркий свет. Но я не впечатлилась и начала оглядываться, желая понять реакцию других туристов. Немногочисленные посетители были представлены китайцами и компанией ребят откуда-то из Восточной Европы. Кажется, никто из них также не впечатлился, в особенности китайцы. Позже я прочитала в интернете комментарии туристов из Западной Европы. Они писали про «ужасы коммунизма», которые они увидели. Очевидно на них и было рассчитано.

Кроме «Бунк-арта-2», в Тиране имеется еще и «Бунк-арт-1», но расположен он довольно далеко от центра. Тащиться куда-то, чтобы увидеть очередные «ужасы коммунизма», мне не хотелось. Хватит достопримечательностей, нужно уже начинать смотреть живой город и его горожан. 

Жилая застройка Тираны – это привычные нам многоквартирные дома а-ля хрущевки и брежневки с небольшими вариациями. Жителей, как я уже сказала, не отличишь от москвичей или белградцев. Конечно, никто тут не считает русских своими братьями, как в соседней Сербии, и какой-то любви к нам никто не испытывает. Но я на это и не рассчитывала. Скорее удивило другое: враждебности к России и к русским я тоже не ощутила. Может быть, эта враждебность есть у политиков, может быть, в каких-то других районах страны. Но в Тиране ко мне относились равнодушно-доброжелательно. С таким же успехом я могла бы представляться бразильянкой. 

Скоро мне стало очевидно, что любят здесь американцев. В честь американских президентов названы улицы и площади, есть какие-то албанско-американские культурные центры и еще разные организации, призванные укреплять связи двух стран. Что ж, это понятно, если знать албанскую историю: то, как США помогли им сохранить независимость после Первой мировой и поддерживали в 90-е годы. А вот что явилось неожиданностью, так это большая группа русских туристов в центре города. Не ожидала встретить здесь наших граждан. Хотя, почему нет? Албания недавно предоставила россиянам девяносто безвизовых дней в летний период. 

Гуляя по Тиране нетуристической (а это весь город, кроме главной площади), я столкнулась с одной проблемой – язык. Молодые люди в центре еще как-то знали английский, но в небольших продуктовых магазинчиках внутри кварталов была совсем беда. Я люблю рынки и небольшие магазины. Там можно купить свежие фрукты, традиционную выпечку, местные сорта сыра и колбасы. Далеко не всегда все это можно встретить на полках супермаркета. Но в Тиране мне пришлось тяжело. Я еще могла показать пальцем на сыр или творог, лежащие на витрине передо мной, но часть продуктов располагалась на полках за спиной продавца, и как попросить тот или иной товар, было непонятно. Продавщица таращилась на меня, а я только двигала руками и хватала ртом воздух, пытаясь вспомнить какие-нибудь слова. Английские слова она не понимала. Сербские, болгарские и русские слова я употреблять опасалась, зная о напряженных отношениях албанцев со славянскими соседями. Вот тут и выяснилось, что многие албанцы неплохо понимают итальянский язык. Вообще-то можно было догадаться, зная о географической близости двух стран, их давних связях и о том, что в период Второй мировой страна была оккупирована итальянцами. В детстве я пробовала учить итальянский язык. Далеко не продвинулась: выучила детский стишок и куплет из песенки, а также пару десятков слов. И вот теперь, спустя почти пятьдесят лет, итальянские слова одно за другим начали всплывать из глубин моей памяти, подобно рыбам со дна моря. Странная штука память. Оказалось, что я знаю, как будет вода, хлеб и сыр, знаю числительные, могу даже сказать по-итальянски «здравствуйте», «до свидания», «спасибо», «пожалуйста». И дело пошло веселее. Купленные в конце концов сыр, колбаса и хлеб были вкусными, но не показались мне какими-то экзотическими. Албанская еда очень похожа на еду славянских соседей – сербов и македонцев.

Вооруженная знанием двадцати итальянских слов, я уже смелее изучала Тирану. На вывесках и объявлениях мне иногда встречались итальянские слова, но неожиданно попадались и русские! Я узнала, что много слов было заимствовано из русского языка в 50-е годы, когда Советский Союз и Албания очень дружили и в стране работало много советских специалистов. Например, слова «комбинат» и «туалет». Часть пожилых албанцев помнят период дружбы с Советским Союзом и с теплотой относятся к нашей стране, несмотря на сложности современной политики.

А еще мне неожиданно встретилось русское слово «беседка». Так и было написано на указателе в парке. Пошла в ту сторону и, действительно, увидела настоящую беседку. Кстати, о городском парке. Он очень большой и живописный, с огромным озером посередине. В жару там особенно приятно. Обстановка спокойная, много гуляющих с детьми. Особенно порадовало большое количество спортсменов. На их наличие я всегда обращаю внимание и не только потому, что сама люблю спорт. Мой опыт показал, что массовое увлечение спортом говорит о спокойной, некриминогенной обстановке, да и вообще является свидетельством культурной близости с нами. В Болгарии, Сербии, Македонии, Черногории, Боснии и Герцеговине мне постоянно встречались физкультурники. Это были любители горных прогулок (здесь их называют планинары), велосипедисты, граждане на самокатах и роликах. На дорожках парков всегда было много бегунов, а на площадках с тренажерами – поклонников фитнеса. Я им всем даже завидую. Возле моего дома в Москве тоже оборудовали спортплощадку. Вот только там вечно сидят районные пьяницы. Это лишний раз показывает, что наличие в городе спортсменов – показатель состояния здоровья общества.  

Есть места на Балканах, где я спортсменов не видела это албанские районы Скопье. Там тоже оборудованы тренажеры и беговые дорожки. А вот спортсменов нет. Иногда встречаю албанских парней (не девушек!) на беговой дорожке, но только в славянской части города. Это неудивительно, ведь в Скопье живут «верхние» албанцы, а в Тиране — «нижние», и между ними большая разница.

Мое пребывание в Тиране пролетело быстро. И вот я уже снова на автовокзале. Водитель-черногорец без всякого удивления принял серые мятые бумажки в качестве билетов, и я села в автобус. Одним беспокойством меньше. Но главная тревога осталась: что скажут пограничники, не найдя в моем паспорте штампа о въезде? Пограничники не сказали ничего. Более того, штампа о выезде они тоже не поставили.

Добравшись до апартаментов в Черногории, едва побросав чемоданы и даже не приняв душ, я поспешила в полицию регистрироваться. По дороге рассказала хозяину квартиры про порядки в Албании – отсутствие регистрации и штампов в паспорте. «Дикие люди», — прокомментировал черногорец. Надо же, а мне понравилось…

Что я вынесла из своего короткого знакомства с Албанией? «Нижние» албанцы произвели на меня нормальное впечатление. Мне представляется, что с этими людьми сербы могли бы договориться. А договариваться приходится: сербы и албанцы – соседи, а соседи должны жить в мире. Как именно договариваться? Я не знаю. Я не политик и не дипломат, но мне кажется, шанс есть.

Что же касается «верхних» албанцев, то даже не знаю, что и сказать. Здесь все сложнее и остается только надеяться на лучшее.

Юлия Станевская

© 2018-2019 Балканист. Все что нужно знать о Балканах.

Scroll To Top