Власти Израиля одобрили рамочное соглашение с Грецией и Кипром по строительству Восточно-Средиземноморского газопровода EastMed. У «Турецкого потока» появился новый конкурент?

Израиль всегда считался страной, лишенной энергоресурсов, пока в 2009-м году американская компания Noble Energy не обнаружила у его берегов огромное месторождение природного газа «Левиафан», запасы которого составляют около 450 млрд кубометров. Ими же у берегов Кипра было обнаружено сопоставимое по запасам месторождение  «Афродита».

 lebanongasnews.com

Экспортировать газ из израильского месторождения уже начали в Египет, который в виде СПГ намерен перепродавать его в Европу. Собственных предприятий по сжижению Израиль не имеет, к тому же «труба» — она как-то надежней. Поэтому идея проложить трубопровод в Европу через Кипр (объединив мощности сразу двух месторождений) и Грецию напрашивалась сама собой.

Проект предполагает строительство газопровода протяженностью 1900 км и пропускной способностью не менее 10 млрд куб. м газа в год с возможностью удвоения в случае необходимости. Планируемый срок завершения — 2025 год, а инвестиционное решение должно быть принято до 2022 года. Предполагаемая стоимость проекта составляет 6 млрд евро. 35 млн в работы по планированию уже вложили Европейский Союз и владелец газопровода компания IGI Poseidon — совместное предприятие греческой газовой компании DEPA и итальянской энергетической группы Edison. 

Соглашение Израиля с Грецией и Кипром по строительству EastMed было подписано на министерском уровне еще в январе, оставалось только получить одобрение законодателей государств. Власти Израиля дали добро.

primeminister.gr

Разумеется, эти новости в очередной раз дали повод к спекуляциям на тему того, что Европа сделала еще один серьезный шаг к преодолению зависимости от российского газа, а у нашего «Турецкого потока» появился серьезный конкурент.

Масла в огонь подливает тот факт, что одним из основных лоббистов проекта был Вашингтон: на подписание соглашения в прошлом году собственной персоной заявился госсекретарь Майк Помпео.

Впрочем, тут необходимо отметить, что проектные пять лет (на деле этот срок может еще затянуться) — это серьезно. За пять лет многое может измениться, особенно учитывая нынешнюю нестабильность на энергетических рынках, резкое колебание цен, откровенную энергетическую колониальную войну, объявленную Европе Вашингтоном и, наконец, стремление ЕС к отказу от ископаемых источников энергии (тенденция к декарбонизации). 

Отсюда, бессмысленно сегодня гадать о том, какой будет конкуренция EastMed по отношению к «Турецкому потоку», который есть уже сейчас и продолжает расширяться. Логичнее опасаться конкуренции со стороны TAP-TANAP (TANAP — Трансанатолийский газопровод из Азербайджана через Грузию и Турцию к греческой границе, продолжением которого станет TAP — строящийся Трансадриатический газопровод из Греции в Италию через Албанию — прим. ред.), который также есть уже здесь и сейчас.

Во-вторых, многие эксперты сегодня сомневаются в рентабельности проекта. Как уже было сказано выше, нестабильность рынков и резкое снижение стоимости газа отпугивает потенциальных инвесторов. В настоящий момент Брюссель и компания-владелец газопровода вложили лишь 35 млн из требуемых шести миллиардов. Рассчитывать на то, что проект полностью профинансирует ЕС или США, которые его так активно поддерживали, не приходится. По аналогии с «Северным потоком-2» (стоимость которого «всего лишь» на три с половиной миллиарда больше), можно было бы предположить, что финансирование возьмут на себя страны, претендующие на роль нового газового хаба. 

Но ждать подобных инвестиций от Израиля, а тем более от Греции и Кипра смешно. Между тем никто иной в Европе не проявляет реального интереса к проекту больше, чем на словах.

Даже Италия, которая должна была по задумке стать одним из направлений дальнейшей транспортировки топлива, с большим интересом делает ставку на все тот же TAP. За все время существования проекта EastMed в Риме ни разу не заявили о его поддержке, поставив подпись под каким-либо соглашением или хотя бы прислав своего представителя на переговоры. Более того, итальянский премьер Джузеппе Конте в прошлом году к полной неожиданности многих заявил, что его страна будет против строительства на своей территории газопровода Poseidon, который должен был стать последним участком EastMed. Весной этого года сообщалось о начале инженерных изысканий на итальянском участке, однако ничего так и не было сделано, и никакой информации о том, есть ли деньги на проведение этих мероприятий, нет.

neftegaz.ru

В-третьих, месторождение «Левиафан», откуда Израиль планирует качать газ, находится на участке шельфа, который является предметом спора этой страны с Ливаном (а за ним стоит Иран, которому выгодно, чтобы газ оттуда в Европу вообще не шел) и Турцией.

Начнем с того, что Израиль подписал с Кипром договор о разграничении морских границ, не имея подобного соглашения с Ливаном, с которым формально все еще находится в состоянии войны. Исходя из этого, Турция считает соглашение незаконным. К тому же договор, по ее мнению, не учитывает интересы признаваемой только ею Турецкой Республики Северного Кипра. Так что Турция — это, конечно, главная проблема и препятствие для реализации проекта. 

Почему нужно тратить огромные деньги на то, чтобы прокладывать трубы в недоступных глубинах Средиземного моря (речь идет о строительстве трубопровода между Кипром и Критом на глубине более трех тысяч метров с очень сложным рельефом дна), в то время как проще, надежней и дешевле было бы пустить их по суше? Тут сыграла злую шутку география. По суше можно только через Турцию, а это невозможно. Во-первых, Анкара сама хочет стать газовым хабом и никакие конкуренты ей не нужны. Во-вторых, речь идет не только о запуске трубопровода через Кипр, но и еще и о собственно кипрском газе, которым предполагается его заполнять, а на него турки претендуют сами.

Агенство «Анадолу»

Впрочем, и с обходом Турции все не так-то просто. Напомним, в прошлом году Анкара заключила с поддерживаемым ею Правительством национального согласия Ливии ряд соглашений, в том числе — о разграничении морских границ. Фактически две стороны поделили восточную часть Средиземного моря. Получилось, что все, что восточнее Крита, — это зона исключительных интересов Турции. Таким образом, для любых трубопроводов, соединяющих Кипр и Крит, это означает необходимость платить туркам за транзит. 

Греческие власти, напомним, это соглашение не признали. Турцию осудили и в Брюсселе, объявив соглашение незаконным, но Анкаре всегда было все равно: свои интересы в регионе она готова отстаивать любыми методами, что не раз демонстрировала.

Юридический казус осложняется тем, что и Турция, и Израиль не являются подписантами конвенции ООН по морскому праву 1982 года. Таким образом, и договор Израиля с Кипром, и Турции с Ливией (власти которой в лице Правительства национального согласия Фаиза Сараджа еще и не являются общепризнанными) юридически могут выглядеть весьма сомнительно и могут быть оспариваемыми до бесконечности.

А там, где не работает международное право, работают совсем другие методы, с этим самым правом имеющие крайне мало общего.

Напомним, что, когда в 2008 году Noble Energy подписала концессию на разведку участков на кипрском шельфе, Анкара направила туда корабли ВМС Турции. Как заявил президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, «его страна предпринимает шаги для того, чтобы остановить одностороннюю эксплуатацию Израилем природных ресурсов восточного Средиземноморья и заставить уважать ее интересы, а также интересы турецкой части Кипра».

В феврале 2018 года турецкие военные корабли силой вытеснили из прибрежных вод Кипра буровое судно Saipem 12000 итальянской компании Eni. В мае 2019 года Анкара направила к берегам Кипра собственное буровое судно Fatih, что вызвало бурю возмущения греческих и кипрских властей. Последние даже выдали ордер на арест экипажа судна. Вашингтон и Брюссель призвали Анкару отказаться от бурения, однако та в ответ прислала второе буровое судно – Yavuz, пообещав применить оружие против всех, кто попытается помешать. О возможности военного столкновения заявили и в Греции. Масла в огонь подлили введение санкций против Турции со стороны ЕС и отмена Вашингтоном оружейного эмбарго для Кипра.

Надо отметить, что углеводородные аппетиты Турции уже значительно переросли собственно Кипр. На прошлой неделе стало известно, что греческие вооружённые силы приведены в состояние повышенной боеготовности после того, как Анкара решила с 21 июля по 2 августа организовать сейсморазведку у острова Кастелоризо. Точнее, речь идет об участке морского шельфа в районе между островами Кастелоризо, Родос и Крит: в двух километрах от побережья Турции и почти в 600 километрах от континентальной Греции. Анкара эту территорию считает частью собственного континентального шельфа. Дошло до поднятия в воздух боевой авиации и маневров боевых кораблей.

В принципе, инциденты, грозящие привести к реальному столкновению сторон, происходят регулярно, и, если бы не членство обеих стран в НАТО, война между ними давно стала бы реальностью. Этот фактор много лет не только удерживает Анкару и Афины от войны, но и все больше запутывает стародавний конфликт, который с началом газовых споров приобрел лишь новые грани и получил новый импульс.

Читайте также: Анкара против Афин: хотят ли в Турции войны?

При этом надо отметить, что единственная поддержка, на которую может рассчитывать Греция — санкции, которые Турцию уже не особо пугают. Как не пугает ее и ухудшение отношений с Соединенными Штатами, с которыми Анкара уже и без того вступила в конфронтацию по целому ряду направлений. Так что едва ли и демонстративная поддержка Вашингтоном нового газового проекта как-то поможет ему противостоять главному препятствию — политической воле Анкары.

Хотя главным все же может стать сомнительная экономическая выгода проекта, которая на фоне неразрешимых, как может показаться, геополитических споров становится еще сомнительнее. Греция, Кипр и уже ощутивший себя экспортером углеводородов Израиль тут оказываются в изоляции, несмотря на декларируемую поддержку всего коллективного Запада. Возможно, проект EastMed и еще несколько лет оставался бы только на бумаге, но по иронии судьбы как раз договоренности Анкары с Триполи и подтолкнули процесс его запуска.

Вот только не станет ли он началом пути в никуда?