На днях я ходила на концерт — мини-фестиваль русского рока — в новисадский клуб Lazino Tele. Когда я зашла внутрь, я поймала себя на мысли, что тут «вообще все». По ощущениям, туда пришла вся русскоязычная тусовка — из тех, кто готов в будний день выбраться в клуб и слушать музыку до ночи.
И это странное, но очень приятное чувство. Потому что, например, в Москве ты приходишь на концерт — и максимум знаешь человека, с которым пришёл. Все остальные — случайные люди.
А здесь ты заходишь — и как будто попал на чей-то день рождения, где все свои. Хотя формально — это просто клуб и просто концерт. Да, «маленьковость» Нови Сада — это отдельная фишка города, и я это в очередной раз прочувствовала.
Музыка, кстати, тоже не подвела. Хотя я знала, что многие из выступавших регулярно играют в городе — на джемах, в клубах и на разных площадках — сербских и русских, как «Цой Центр», например. Кстати, Андрей, управляющий «ЦЦ» — тоже был тут.
Многие клубы города дают музыкантам базу: можно прийти со своими инструментами — или взять их на площадке. По пятницам в «Цой Центре» собираются русские музыканты, в другие дни — они же, уже вместе с сербами, джемят в сербских клубах. Такой живой обмен: пришёл, поиграл, прокачался.
И вот люди из этих джемов постепенно собираются группы — кто-то играет каверы, кто-то делает свой материал.
На фестивале было примерно поровну: две кавер-группы и две с авторской музыкой. Открывали вечер ребята с довольно безумным названием — Auspuff Dolori (это переводится как «Выхлоп боли»). Это такой альтернативный метал с ироничными текстами и двумя солистами — барабанщиком и вокалисткой.
У солистки, кстати, был отдельный перформанс: она начинала полностью одетой и с каждой песней снимала по одному элементу одежды. К середине сета осталась в топе, шортах и сетчатых колготках — и в какой-то момент объявила, что все, кто из Челябинска, должны срочно сесть на корты.
Зачем? Чтобы проверить, достают ли пятки до пола (!) — такой вот мини-фитнес по-русски. В зале, кстати, нашлось несколько человек, которые честно присели.
Дальше выступала группа «ALNTN» (сокращённо от «alien nation»). Ребята играют джаз-фьюжн, драм-н-бейс. Иногда кажется, что они прямо сейчас импровизируют, а иногда — что это продуманный материал. Скорее всего, там и то, и другое.
Потом были кавер-группы «Replay.NS» и Gidra. Каверы — это беспроигрышный вариант, потому что можно сколько угодно экспериментировать, но когда звучит «Creep» от Radiohead или что-то из Oasis — зал взрывается. Все поют. Все орут. Все счастливы.
Что меня порадовало: люди за столиками активно знакомились. Даже если уже где-то пересекались — всё равно чокались пивом, разговаривали, «за нас, за всех, за музыку». Сербы на концерте тоже были — они сначала беседовали в конце зала, а потом уже пришли к сцене отжигать.
Это был не столько концерт, сколько способ собраться вместе. Без пафоса, без коммерции — на донатах, на энтузиазме, на желании просто сделать что-то своё.
Мне стало интересно: кто организовывает такие мероприятия? И я пошла знакомиться с Дашей Вьюрковой. Она одна из тех, кто собирает музыкантов, договаривается с площадками, выбивает у города условия для выступления русскоязычных артистов. Самый, наверное, громкий фестиваль, который она организовала — это фест с говорящим названием «Под мостом». О том, как она его делала, Даша рассказала «Балканисту».
Дарья Вьюркова: «Если не сейчас — то когда?»
— Даша, расскажи, как ты вообще оказалась в Сербии?
— Я переехала в сентябре 2023 года — довольно банально, к молодому человеку, который уже жил здесь. Немного задержалась в России: нужно было завершить дела, плюс тяжело заболела кошка — из-за этого не смогла уехать раньше.
Но почти сразу после переезда жизнь резко изменилась. Отношения, ради которых я приехала, трансформировались — и не по моей инициативе. В итоге я оказалась в довольно сложной точке: новая страна, личный кризис, отсутствие стабильной работы.
И вот в этот момент появилось очень чёткое ощущение: если я прямо сейчас не начну заново строить свою жизнь — она просто развалится. Надо действовать.
Я буквально заставила себя включиться во всё сразу: знакомилась, ходила на мероприятия, вписывалась в разные сообщества — русские и сербские.
Постепенно у меня появился круг общения: спорт, театральные курсы, музыкальные тусовки. Я стала тем самым «человеком, который всех знает».
— Как появилась идея музыкальных мероприятий?
— В первый же месяц я попала на репетицию друзей-музыкантов. Они играли — просто для себя. Я тогда им сказала: «В смысле не будете выступать? Надо выступать!»
Они отмахнулись. А у меня осталась мысль: этим людям просто нужен кто-то, кто возьмёт на себя организацию.
— И ты стала этим человеком?
— Видимо, да. Я уже была внутри всех этих сообществ — знала музыкантов, площадки, людей. И постепенно начала делать концерты.
Мы постепенно начали с небольших площадок — сначала в закрытых пространствах: культурный центр Lab, потом клуб Rebel. На этом опыте у нас весной 2024 года появилась идея: сделать фестиваль на улице.
Наше агентство тогда называлось «ISPODMOSTA» — это отсылка к сербскому «Под мостом». Мы делали подкаст, в котором с гостями и друг другом говорили про жизнь, творчество и страх остаться под мостом. Подкаст появился первым, в мае 2024, к осени запустилось агентство, мы работали офлайн и онлайн с бизнесами — маркетинг услуги, SMM и т.д.; постепенно стали делать мероприятия.
Сейчас я говорю о проекте в прошедшем времени: он трансформировался. Теперь я занимаюсь им одна, и он называется креативно-коммуникационное «the MOST bureau»* (https://www.instagram.com/the.most.bureau).
Изначально — и в фестивале, и в целом в работе бюро — я закладывала одну ключевую идею и продолжаю её развивать: объединение. Мост — как соединение культур, людей, городов.
Я из Петербурга, города мостов, и для меня это такой ментальный переход в Нови-Сад, где мосты тоже становятся частью городской жизни. Есть даже конкретный — Железнодорожный мост, мой любимый. Именно под ним мы и задумывали провести большой фестиваль на открытом воздухе.
Нам хотелось свободы — не зависеть ни от площадки, ни от бюджета, ни от технических ограничений. Мы хотели просто дать сцену музыкантам, с которыми я уже успела познакомиться. А их оказалось очень много.
Я в первую очередь работаю с русскоязычными артистами — им сложнее всего адаптироваться и находить возможности для выступлений. И я решила, что могу им в этом помочь — дать возможность играть для своей аудитории.
Изначально всё задумывалось почти «на коленке»: у кого есть комбик, у кого колонка, свои инструменты — соберёмся и сыграем.
Но довольно быстро стало понятно, что это уже не история про «несколько групп». Их становилось всё больше — не две, не три, а десяток и больше. Идея начала расти в настоящий фестиваль. Мы много о ней говорили — и с музыкантами, и с аудиторией — и увидели сильный отклик. Нам хотелось сделать не просто музыкальное событие, а пространство для встречи.
И сразу было важно: в этом должны участвовать и сербские группы. Чтобы аудитории перемешались, начали разговаривать, узнавать друг друга.
Чтобы хотя бы немного разрушить ту невидимую стену, которая всё ещё существует. Хотя это нормально — мы приехали в другую страну, нам непросто, и сербам тоже непросто принять такое количество новых людей.
И как раз ради этого всё и затевалось — чтобы эта дистанция постепенно сокращалась.
Мы в сжатые сроки нашли оборудование, на помощь откликнулось гигантское количество людей: кто-то вез генератор, кто-то мастерил плакаты, кто-то помогал с логистикой. Всё должно было случиться 2 ноября.
Но 1 ноября в Нови-Саде случилась страшная трагедия — обрушился козырёк вокзала. Город погрузился в ужасное состояние. Мы были травмированы, душа болела, и, конечно, мы сразу перенесли фестиваль. Сначала — на неделю, не понимая ещё, что это событие обернётся долгими протестами и глубоким трауром. В итоге фестиваль состоялся только через год.
— Как вам вообще разрешили выступать в городе в таком необычном месте?
— Да, чтобы проводить мероприятие на улице, нужно следовать законам. Мы здесь гости, и я не хотела рисковать. Начался настоящий квест по согласованию.
Сначала я поехала не в то отделение полиции. Выяснилось, что раз фестиваль на стороне Петроварадина, то и идти нужно именно туда. Я ездила туда как на работу: писала заявления, переделывала, возвращалась снова. На меня смотрели с подозрением и юмором: не понимали, что этой девочке вообще от них нужно.
Я объясняла на ломаном сербском, с переводчиком в телефоне и помощью случайного англоговорящего человека: «Здравствуйте, я русская девочка, хочу провести рок-фестиваль под мостом на 500 человек». Это звучало максимально странно. Думаю, они гоняли меня за новыми бумажками, просто чтобы проверить мою настойчивость.
Но в итоге всё подписали. Полицейские оказались очень вежливыми и позитивными, это был классный опыт интеграции.
— И как всё прошло?
— Всё было почти как в кино. В день фестиваля перекрыли мосты, люди не могли до нас добраться. А наше место — Офицерский пляж — находится на другой стороне Дуная. Зрители и музыканты застряли в центре: ни на машине, ни пешком не пройти.
Половина артистов не успевает на саундчек, друзья пишут: «Нас не пускают!». В какой-то момент у меня даже не было паники, я просто шла и думала: «Ну а как иначе? Наверное, сейчас ещё инопланетяне прилетят или зомби-апокалипсис начнётся». Было полное принятие. Но люди прорывались! Кто-то хитростью, кто-то убеждением.
В итоге день выдался безумно красивым. Мы поймали идеальное «окно» в погоде (на следующий день уже лил штормовой дождь). Закат, огромная сцена, люди танцуют на песке — это был космос.
— Кто выступал?
— Нам удалось собрать невероятный состав. Были наши сербские друзья — группа Short Reports*. Это настоящие звезды Балкан, они постоянно гастролируют, но у нас выступили бесплатно, просто поддержав идею.
Выступали крутейшие русские команды: «Your Lost Toys» — альтернативный рок, ню-метал, хардбасс — они открывали фестиваль и сделали это очень круто, задали тон всему событию!
«Alienation» — невероятный джаз-фьюжн с саксофоном и клавишами, «Mauzer» — качественный инди-рок, «Lunatika» — душевные авторские песни и каверы. «Rush’n’DrumS» — ребята, с которых вообще всё началось, очень зажигательные и драйвовые. Ещё тогда в лайн-апе были «Upper! Upper!» — инди-дэнс-рок из Белграда.
Я тоже вышла на сцену — спела три песни. Это была мечта детства, которую не удалось реализовать ни в России, ни в Казахстане. А в Сербии — получилось.
— В эмиграции у людей, кажется, вдруг получается реализовать то, что они откладывали годами.
— Да, как будто включается режим: «если не сейчас — то когда». Мир может рухнуть завтра.
Наши концерты объединяют людей всех возрастов — от 14 до 60 лет. Когда ты видишь эти горящие глаза и людей, танцующих у сцены, ты понимаешь, что всё не зря. Даже если фестиваль финансово ушёл в минус, хотя нам очень помог Антон, один из соорганизаторов, закрывший аренду профессионального оборудования и сцены в 1000 евро, но это были не все расходы.
— Что дальше?
— Сейчас у меня есть своё бюро, мы уже заработали имя и доверие площадок (таких как KC Lab, Pub Lazino Tele, CK13). В планах — развивать это комьюнити. У меня есть амбициозная, почти безумная идея создать что-то масштабное, ведь и знаменитый фестиваль EXIT когда-то начинался как студенческая инициатива.
Мы продолжаем строить этот мост между людьми. Если у вас откликается в сердце — значит, нам по пути.
Ольга Бобровская
* Instagram — продукт Meta, деятельность которой запрещена в РФ.