Легендарный русский полководец Александр Васильевич Суворов прославился победами над поляками, французами, но в наибольшей степени все же над турками. И первые свои «виктории» над османами он одержал на Балканах. Особое место среди них занимает битва при Гирсово, которую «Генерал Вперед» провел в не характерном для него стиле.
Начавшаяся в 1768 году русско-турецкая война поначалу шла в вялом темпе, но уже в 1770 году, после блистательных побед при Ларге и Кагуле, стратегическая инициатива перешла к русским.
Выбив турок из Молдовы и Валахии Петр Румянцев перенес боевые действия на Дунай. Крупные отряды Главной армии переправлялись на правобережье, овладевали крепостями и населенными пунктами, но не могли продвинуться вглубь вражеской территории из-за проблем с продовольствием.
Кампания 1772 года, несмотря на локальные успехи, в сущности, прошла впустую, хотя инициатива по-прежнему оставалась за русскими.
Стремясь поскорей завершить войну, Екатерина II требовала от Румянцева переправиться с главными силами за Дунай. Кагульский триумфатор настаивал, что против врага следует проводить локальные операции, постепенно «сдвигая» его на юг. Примерно в таком духе он и составил план кампании 1773 года в которой принял участие и прибывший из Польши Суворов.
В борьбе с Барской конфедерацией Александр Васильевич прославился победами при Ландскроне и Столовичах (1771 год). Эти успехи были отмечены присвоением ему 3-й степени недавно учрежденного ордена Св. Георгия, ставшего самой почетной в русской армии боевой наградой. Получив в 39 лет (не слишком рано, но и не слишком поздно) чин генерал-майора Александр Васильевич считался самым перспективным из молодых генералов, а его отличительными чертами считались напор и стремительность.
При этом стоит отметить, что, несмотря на грозную репутацию в Польше, Александр Васильевич терпел там и неудачи, причем во всех случаях при штурмах укрепленных пунктов — Ландскроны, Тынца и Краковского замка (который все же взял, но осадой). И правильные выводы из этих «конфузий» сделал.
На Дунай он прибыл в разгар «малой войны», когда как русские, так и турки, переправляясь через реку небольшими отрядами, наносили удары, углубляясь в неприятельскую территорию.
Суворов с отрядом из 650 пехотинцев и 60 казаков, возглавил одно из таких предприятий, которое Румянцев изначально планировал как «разведывательный поиск».
Но, не ограничившись разведкой, Суворов атаковал Туртукай (современный Тутракан в Болгарии), где было захвачено 16 пушек и 51 судно. Османы потеряли до 1,5 тысяч убитыми и раненными, против всего 26 убитых у русских. Крепость была сожжена, а жителей Туртукая перевезли на левобережье.
Через день Румянцев начал переправлять на правый берег более крупные силы, которые сам и возглавил, нацеливаясь на овладение сильной крепостью Силистрия. В авангарде действовала дивизия Отто Вейсмана фон Вейсенштейна, которого Суворов оценивал как главного соперника из военачальников своего поколения.
При этом отряд Александра Васильевича оставили на левобережье, наблюдать за Туртукаем, снова занятым турками. Будучи ранен в ногу (при взрыве турецкой пушки), Суворов нуждался в лечении.
Дальше получилась накладка. Замещавший заболевшего Суворова генерал Василий Мещерский по какой-то причине не выполнил приказ Румянцева повторно атаковать Туртукай. что стало одним из факторов, позволивших османам усилить гарнизон Силистрии.
Поправившись и получив не заслуженный нагоняй, Александр Васильевич в ночь на 29 июня повторно атаковал Туртукай с отрядом в 2,5 тысячи человек и примерно с тем же результатом, что в прошлый раз: потери турок — до 800 убитых, 14 пушек и 35 судов, против 6 убитых и 107 раненных у русских. То, что противник успел восстановить, снова разрушили, а Суворов получил орден Св. Георгия 2-й степени.
Румянцева же Силистрию не взял, поскольку был вынужден переключиться на пытавшегося отрезать его от коммуникаций великого визиря. Произошло несколько боев между отдельными отрядами, а самым крупным из них стало сражение при Кайнарджи (3 июля). Выигравший эту битву Вейсман сложил в ней свою буйну-голову.
Ссылаясь на большие потери, Румянцев получил от императрицы разрешение вернуться с главными силами на левобережье, и, так сказать, «перетасовать» карты, исходя из имеющейся обстановки.
На правом берегу, впрочем, решили сохранить плацдарм в городе Гирсово (современная Хыршова в Румынии) с возведенным на холме укрепленным замком. И защищать этот плацдарм предстояло Суворову.
Великий визирь Мухсинзаде Мехмед-паша не собирался сидеть в обороне, а планировал сам переправиться через Дунай, овладеть Журжей, и, взломав русскую линию обороны, устремиться вглубь левобережья. И овладение Гирсово он считал всего лишь прелюдией к выполнению этого плана, выделив против Суворова 10-тысячный корпус.
Александр Васильевич использовал месячную передышку для того, чтобы возвести на подступах полевые укрепления. Примерно в двух километрах от замка насыпали прикрывавший переправу через Дунай т. н. Московский ретраншемент, получивший свое название от выделенного для его защиты 1-го Московского полка. Примерно в 300 метрах от замка, на том направлении, где ждали атаки противника, построили земляной редут. Еще один редут появился в 600 метрах от замка, ниже по течению, на полпути до ретраншемента.
Помимо части «московцев», защищать эти пункты должен был Выборгский пехотный полк. Имевшихся у него казаков Суворов использовал для поддержания связи с находившимся в Бабадаге (близ дельты Дуная) отрядом Карла Унгерна-Штернберга.
За оборону замка отвечал полковник Алексей Думашев, за южный редут — секунд-майор Алексей Бутурлин, за восточный — секунд-майор Петр Пасиет, за ретраншемент — полковник Гавриил Бахметьев.
За три или четыре дня до появления турок Суворов через агентов узнал о приближении неприятеля и получил от Румянцева в подкрепление бригаду Андрея Милорадовича (отец будущего суворовского ученика, погибшего во время восстания декабристов), включавшую 2-й Московский и Севский пехотные полки, три эскадрона Венгерского гусарского полка и несколько полевых орудий.
Суворов «светить» их не стал, разместив на правом берегу впадавшей восточнее Гирсово в Дунай реки Боруй. Вместо заболевшего Милорадовича, командование бригадой принял полковник Давид Мачабелов.
После обеда 13 сентября турецкий корпус выступил на Гирсово из находившегося в 20 км селения Карасу, причем его передвижения четко отслеживались казаками и гусарами.
Интересно, что большую часть османского корпуса (около 6 тысяч) составляла кавалерия, которая, однако, в плане разведки не проявила себя никак. Во всяком случае, у неизвестного командующего османским корпусом не было никакой информации ни о реальных силах Суворова (около 4 тысяч), ни об их диспозиции, которая, по сути, представляла собой хорошо организованную засаду.
Первые стычки произошли около 7 утра 14 сентября, когда реденькая цепочка казаков и гусар начала сдвигаться к Московскому ретраншементу.
Турецкая конница приблизилась к нему на расстояние пушечного выстрела и занялась гарцеванием. Командовавшим русскими разъездами капитану Выборгского пехотного полка Николаю Нелюбову и прапорщику Венгерского полка Николаю Ладовичу Суворов послал приказание «делать с неприятелем перестрелку и сколько можно его стремление удерживать».
Турецкие всадники, впрочем, и сами не рвались в бой, уступая эту миссию, выстраивавшейся за ними в три ряда пехоте.
Русские укрепления молчали — не выстрела, ни дымка — что вызывало у турок тревогу. Для подстраховки близ устья реки Боруй на горе они возвели батарею, и, сразу как только работы завершились, пехота двинулась к замку. Однако, дойдя до линии своих пикетов, и, по-прежнему оставаясь за пределами огневой досягаемости из ретраншемента, османы завернули направо и заняли позиции фронтом на север, вдоль русла реки Боруй. Теперь правое их крыло упиралось в реку и было прикрыто батареей на холме, а левое оставалось на равнине.
В такой диспозиции и последовала атака на ретраншемент. Наступали турки в рассыпном строю, и, примерно через минуту после того, как они оказались в зоне досягаемости, русские открыли по ним шквальный артиллерийский и ружейный огонь. Османы отхлынули к своей батарее, потеряв около 100 человек убитыми.
Воспользовавшись нарастающим у противника хаосом, пехотные полки Мачабелова переправились с правого берега Боруя и начали выстраиваться за ретраншементом.
Севский полк вместе с полевой артиллерией образовал два каре за левым флангом укрепления, а 2-й Московский, пройдя вдоль берега Дуная и обогнув ретраншемент правее, выстроился в одно каре.
Приходящие в себя турки просто не успели помешать этому развертыванию и противостоять последовавшему затем контрудару.
Первым в наступление пошел Севский полк, но его продвижение уперлось в находившуюся перед холмом с вражеской батареей лощину.
Мачабелов начал охватывать холм с двух сторон. Обход слева он возглавил сам, а в обход справа пустил в дело резерв из двух рот секунд-майора Сергея Фаминицына.
Вскарабкавшись по более покатым боковым склонам, русские ударили в штыки, «оседлали» гребень холма, скинув с него противника.
Часть вражеской конницы в это время попыталась перейти Боруй, рассчитывая обойти Матабелова и атаковать русских с левого фланга. Однако маневр оказался сорван уже на стадии форсирования, поскольку Суворов выставил на правом берегу заслон егерей во главе с секунд-майором Иваном Ширковым.
Тем временем 2-й Московский полк под командованием действовавшего «с особливой храбростию и расторопностию» полковника Павла Гагарина, наступая вдоль берега Дуная в южном направлении, обошел правый фланг вражеской группировки, фактически перерезав ей путь отхода.
Турки, осознав угрозу окружения, устремились в бегство, пытаясь прорываться мелкими группами и оказываясь под огнем восточного редута. Оставалось лишь завершить победу и Суворов скомандовал общее наступление.
Преследование, продолжавшееся до вечера на расстоянии 30 км, разумеется, возглавила легкая конница под командованием подполковника Венгерского гусарского полка Владимира Розена. За ней шли егеря Широкова и капитана Василия Яновича.
Как с удовольствием констатировал Суворов, враг «бежал во всю мочь и нигде не мог остановиться».
Ночью преследование было остановлено, хотя казакам Якова Завадовского (брат будущего екатерининского фаворита) предписывалось продолжать отлов и уничтожение еще попадавшихся мелких групп турок.
Победа была полной. В ходе самого сражения турки потеряли около 200 человек и еще около 800 было изрублено во время преследования. Русские потеряли в 100 раз меньше убитыми, захватив 6 пушек, мортир и весь обоз.
Через 12 дней отряд генерала Михаила Каменского у Турно, разбил турецкую кавалерию, потерявшую еще около 1,5 тысяч человек убитыми, после чего наступательный план великого визиря оказался полностью перечеркнут.
Победу, поставившую финальную точку в этой войне, Суворов и Каменский одержали в следующем году при Козлуджи (современный Суворово в Болгарии).