15 февраля, в самый романтичный уикенд года, в Нови-Саде впервые покажут спектакль-свидание «Love Bang». Это не классический театр в привычном смысле: здесь смешались сторителлинг, ток-шоу, живая музыка и интерактив. Под фортепианную импровизацию актёры будут рассказывать настоящие истории любви — те, что когда-то доверили незнакомцам с диктофоном.
С 2017 года «Love Bang» играли в Москве (Электротеатр Станиславского и Театр на Страстном), а ещё в Берлине, Стамбуле, Мехико, Канкуне, Панаме и Сальвадоре. В этом году география расширяется: спектакль пройдёт в восьми городах мира, и, как говорят сами создатели, «выстроит траекторию любви длиной 17 500 километров». Сербия — в этом маршруте впервые.
Мы поговорили с одной из создательниц проекта актрисой Дианой Алексеевой о том, как спектакль появился на свет, почему его понимают в любой стране и зачем ставить театр там, где только что обосновался.
— Диана, расскажите про спектакль: про что он и как можно определить его жанр?
— В 2017 году мой коллега-режиссёр Михаил Кудинов сделал в Крыму соцопрос на тему «Что такое чудо в вашей жизни?». Большинство ответили: любовь. Он взял глубинные интервью у трёх человек и на их историях построил сценарий. Так получился спектакль «Love Bang».
Это сторителлинг, но с игрой. Есть направление «вербатим» или «театр.док», но там актёры просто рассказывают: «Я Вера Ивановна, родилась там-то». А здесь они играют — как в классическом театре. То есть соединяются и игра, и сторителлинг. В итоге получилась история о любви, о том, как люди преодолевают трудности, чтобы встретить друг друга.
Там четыре истории, четыре разных человека. Спектакль начинается как ток-шоу о любви, герои выходят и рассказывают о себе. А в финале зритель понимает, что все они связаны.
— Какова история его появления?
— Я жила в Турции, нам не продлили ВНЖ, и я приехала в Сербию. И тут мне звонит коллега Миша, у которого я играла в этом спектакле в Мексике, и говорит: «Диана, пора ставить спектакль там, где ты живёшь». Я отвечаю: «Миш, я только приехала, никого не знаю. До спектакля месяц. Как?» Он говорит: «Давай попробуем». Я написала пост в группу «Специалисты Нови-Сада»: ищу актёров. Люди откликнулись.
Мы репетировали месяц — и вот спектакль готов!
— А где вы взяли костюмы, декорации, реквизит?
— Каждый актёр отвечает за свой костюм, но у нас допускается два цвета: чёрный и красный. Из реквизита — скатерть, занавеска и два стула. Формат сторителлинга не требует сложного реквизита, это такой «бедный театр». Зато у нас живая музыка — пианистка Светлана Мочалина импровизирует на клавишах. Получается близко к поэтическому вечеру: рассказы и живая музыка.
— Интересно, что этот спектакль идёт одновременно в разных точках Земли…
— Он каждый год идёт минимум в трёх странах. В этом году — в Сербии, Стамбуле и Сальвадоре, и всё в один день. Проект международный: куда Миша приезжает, там и ставит. У нас в Нови-Саде мы его сыграем 15 февраля, и билетов уже почти нет.
— А каждый год истории разные или одна и та же?
— Одна и та же. Это не импровизация, а чётко написанный текст на четырёх актрис и одного актёра. Каждый год играем одно и то же.
Меня удивило, что в Мексике Миша пошёл ставить с местными, а я думала: «Они не поймут». А они поняли, сыграли чудесно, зритель принял. Для меня это было большим открытием.
— Если будете ставить на русском, как решите вопрос с переводом для сербов?
— Будем делать, как в Мексике: на проекторе сзади выводим текст. Не идеально, но пока работает. В идеале — чтобы у зрителей были наушники с переводом. Но пока будет экран.
— Расскажите о себе: откуда вы, как пришли в театр?
— Я из Москвы. В 15 лет попала в театр Спесивцева, там был курс при ГИТИСе, меня взяли. Проучилась год, но сам театр не понравился, ушла. Поступила на режиссёрский во МГУК — классическое образование. А через два года узнала, что Борис Юхананов набирает курс, — и я не могла в этом не поучаствовать.
Играла Ларису Огудалову в «Бесприданнице», Грушеньку в «Братьях Карамазовых», снималась в сериалах «Ландыш серебристый», «Ко мне, Мухтар!». Сняла свой фильм «Close dance», но его показывают пока только на фестивалях.
Позже получила ещё и документальное образование — я режиссёр-документалист. Ещё работала в лаборатории у Васильева.
В 90-е в театре было нечего делать: либо сидишь 14 часов за три копейки, либо делаешь что-то своё. Я ушла. Вернулась, когда переехала в Мексику: открыла студию, ставила спектакли. Навыки-то остались.
— То есть если теперь здесь ваша деятельность расширится, в Нови-Саде может появиться русский театр? У нас есть венгерский театр, Сербский народный, а русского ещё нет.
— Да, очень хочется, чтобы он появился! Я уже выбрала следующую пьесу. Мы ведём переговоры с Домом культуры — там классная большая площадка с проектором. А пока играем в школе балета Соболевых.
— Удачной вам премьеры и пусть всё сложится!
Фото: Диана Алексеева