Кто первый нарушил девственность этой территории? У кого было право первой брачной ночи? Кто здесь ловил мамонтов: сербы ли забивали их дубинами или албанцы — палками? Кто виноват, что Косово – святая земля, веками умытая кровью? Албанцы или сербы? Кто виноват в том, что в сумме получается пятерка – двойка или тройка?

…Дреница.  

Именно там находится их сердце, считают косовские албанцы. Их душа, их пассионарность – все рождено на территории Дреницы.

Там родились они – сыны косовской свободы. Самые–самые разалбанистые албанцы, которые Косово своей землей считают. И только своей. И они в чем-то правы.

Посмотрите-ка, это в их документах написаны название сел, в которых они рождены: Мали Шкавит (Сербская гора), Вори Шкаут (Сербский гроб), Крони Кишес (Церковный источник), Србица, Красимировац, Тица (Птица), Кралице, Суво Грло (Сухое Горло)… 

Сербица… где не живут больше сербы. А возле села Суво Грло плещется Савин родник (по преданию, сам святой Савва ударил в скалу ладонью, и из-под нее начал бить ключ). И сейчас родник щедро поит несколько сел, страдающих от недостатка питьевой воды (ведь какова должна была быть жажда, чтобы назвать село Сухим Горлом?). А Ара Кишес (Церковная нива) и по сей день кормит потомков тех, кто церкви разрушал.

А было их, церквей, около тысячи на территории Дреницы. И разрушали их потомки тех, кто эти церкви построил, — Попаи (бывшие Попичи), Шаля (бывшие Шаличи), Крули (Крулевичи). 

Нет, албанская беса (вера) краткого века, такая же короткая, как сербская клятва, короткая, как немощь, сеющая семена глупости и слепоты. Долго потом просили сербы, писали мольбы для восстановления монастыря. Но Браим Трнова, председатель общины из Србицы, в интернациональное, титовское время заявил: «Мечеть можно. Там народ богу молится. А церковь — нет. В церкви лишь богатство собирается». И не хотел знать коммунист Трнова того, что именно его предки Трновичи и подняли когда-то этот монастырь. Когда-то, в том древнем палеозое, когда они были сербами. Но о сербстве своем они забыли. А ведь предки Трновы и обновляли монастырь в Девиче под патриархом Макарием, который фамилию носил Соколович. А брат его был тоже Соколович, но Мехмет. Мехмет-паша Соколович — султанов визирь (как все сложно в этом балканском котле. История повторяется, а каша становится все гуще и гуще…). 

Деды по крупицам несли. Потомки же их, не помнящее родства, по крупицам разнесли. И ладно бы так, как бывший серб Яшар-паша Джинич. Тот хоть из разрушенных дреничских церквей строил мосты на Ситнице и Дриме. А из камней белой церкви Лазаревой в Самодрже – мельницы. И мосты, и мельницы –  ничьи и Божьи. Не страшно. Нынешние же потомки, вырвав камень из тела церкви, способны им только голову размозжить.

Процесс, названый арнаученье, — страшный и кровавый. И становились Попичи, Шаличи, Трничи албанцами.

…Не по своей воле. Потому, что, оставаясь сербами, должны были дать дань страшную: дочь, жену, сына, свою жизнь и свое имущество. Именно для них, сербов, придумано страшное «девоячко коло», которое даже турок, позволивших племенам из Албании владеть Дреницей, заставило принять меры. Забава страшная и кровавая: связать девушек и поджечь, любуясь, как мечутся они в пламени.

Еще одна забава – охота на детей. Четырехлетнему Мите Станимировичу перебили ноги и повесили на дереве, долго развлекаясь тем, что стреляли  по ребенку, стараясь ранить, но не убить сразу (не легенда и не страшилка, а рапорт приштинского консула турецкому министру иностранных дел). А Йосе Радичу отрезали голову и несколько дней ее перебрасывали, играясь, по пыльным улицам Печи (уже Метохия). А сколько случаев изнасилования и грабежа, а скольким попам брили бороды, а церкви и монастыри мазали дерьмом. Нет, легче было расстаться с верой и сохранить жизнь. И получить права. Право жить, растить детей, кормить семью… и охотиться на других, права не имеющих.

Если поверить в то, что истории до тебя не было, то легко можно жить и дальше: на чужой крови, на чужих страданиях, в чужих домах, вытравив сербов из своей крови, вырыв их церкви, кладбища и монастыри, отобрав их имущество. 

…«Албанцы – дикий народ. Они всегда стремились убивать, хотя бы и ценой своей жизни. Они  придумали кровную месть и убивали друг друга, когда не было подходящего врага…. Война в крови у албанцев. Они отравлены войной, они стремятся к ней, как алкоголики. Поэтому война здесь ужасна… Между народами всегда были и будут войны, но есть народы, которые не умеют ничего другого, которые сердце свое открывают для войны и в нее врастают. Они несут в себе самую большую опасность. Албанцы всегда готовы были жить в пещерах и продать последнюю корову, но купить самое лучшее ружье. Именно оружие они лелеют и боготворят… Их песни — духовная пища народа – о смерти и уничтожении… Знаете, на что похожи эти люди? На зверей, когда стоят в стойке, готовые напасть в любой момент: челюсти сжаты, а все тело напряжено. Они часто нападали, на них часто нападали. Это состояние стало их второй природой».

Это написал не ярый албанофоб, а самый знаменитый (и вполне заслуженно) албанский писатель Исмаиль Кадаре.

 А Абдулах Фрашери, зная свой народ, на Берлинском конгрессе, — когда европейские политики лениво отмахнулись: «Да что такое Албания и албанцы? Муха на карте мира..», — сказал как припечатал: «Эта муха еще целому миру испортит желудок». 

А лучше бы было стоило перевести так: «Эта муха еще даст просраться всему миру». Так вернее.

Думаю, что Абдулаху Фрашери стоить верить, ибо он стоит у истоков идеи, называемой  «Великая Албания».