Как Орбан помог выбрать президента Словакии

Избрание новым главой Словакии левого политика Петера Пеллегрини прошло при активном участии местных венгров, чьи голоса во многом предопределили исход президентской гонки. Причём, сделав такой выбор, словацкие мадьяры поступили нетипично для себя. До сих пор они скорее отдавали предпочтение правоцентристским политикам с ярко выраженной евроатлантической ориентацией. Может быть, они прислушались к премьеру Венгрии Виктору Орбану, который поддержал победителя?

История венгров в Словакии насчитывает более тысячи лет. Что неудивительно, учитывая, что эта земля была частью Венгерского королевства с 907 до 1918 года. Переписи населения времён Австро-Венгрии оценивали долю венгров от 22 до 30%. Последняя цифра, судя по всему, была завышенной. В межвоенной Чехословакии давали показатели от 18 до 22%. Вероятно, в это число попали и местные цыгане, которые до сих пор чаще говорят по-венгерски, нежели по-словацки. А также некоторая часть евреев и полукровок.

Вероятно, можно говорить скорее о 18% венгров в довоенной Словакии. В южных районах они составляли большинство. После Второй мировой войны часть словацких венгров выселили за пособничество разделу Чехословакии в 1939-1939 гг. Перепись времён социализма давали 10-12%. Опять же зачастую венграми записывали себя местные цыгане. Так что наиболее правдоподобной всё-таки выглядит показатель в 10% этнических мадьяр в Словакии и примерно в 3,5% в Чехословакии в целом.

После падения социализма переписи уже в отдельной Словацкой республике давали от 7,7 до 9,7% венгров. Вот здесь скорее вторая цифра ближе к истине. Голосование за венгерские национальные партии на выборах при высокой явке давало цифру в 9% поддержки, доходя на пике (правда, при низкой доле пришедших к избирательным урнам) до 12,5%. А минимальная цифра до того, как венгерские партии начали переживать кризис, — 6%. Так что вторым путём вырисовывается «среднее арифметическое» в 9% населения.

Венгры в Словакии имеют свои политические партии. Они могут учиться на венгерском языке в школах, у них существует национальный университет в городе Комарно, считающемся их неофициальной столицей. Но вот использовать свой язык в государственных учреждениях они не имеют право даже там, где составляют большинство населения, — в отличие от Сербии и Румынии. Вероятно, сказывается то, что словаки тысячу лет были под венграми, а теперь мстят потомкам своих угнетателей. Естественно, что венгры такое положение дел хотят изменить.

Кстати, о политическом представительстве. Ещё в период последних лет существования Чехо-Словакии (именно так, через дефис, страна называлась в 1990-1992) мадьяры сформировали несколько политических партий, коалиция которых каждый раз выходила на выборы и получала места в парламенте. В 1998 году они объединились в единую Партию венгерского сообщества (ПВС), которая и стала главным выразителем мнения венгерской общины Словакии. Её результаты колебались от 9,1 до 11,7%.

В 2009 году в партии грянул раскол. Её лидер Бела Бугар основал новую партию «Мост», целью которой было налаживание сотрудничества со словаками. Более консервативная часть сохранилась под вывеской ПВС. По итогам выборов 2010, 2012 и 2016 гг. в парламент проходил именно «Мост», а ПВС оставалась за бортом. После 2020 года венгерские партии лишились депутатских мест и попали в полосу кризиса. Обе они фактически сошли со сцены, а созданный на их обломках «Альянс» на выборах 2023 году набрал только 4,4%, не дотянув 0,6% до заветных 5%.

Программы венгерских партий много лет оставались неизменными. Помимо защиты собственно этнических прав мадьяр, они выступали за вхождение в Евросоюз и НАТО, за развитие отношений с Венгрией. К России они относились более чем критически, и ратовали, например, за сокращение закупок российского газа. Иногда политики венгерского происхождения появлялись и в рядах других партий — но это было скорее исключением из правила.

Главными противниками венгров были словацкие националистические партии вроде Словацкой национальной партии (СНП) или «Нашей Словакии». А вот их-то как раз можно считать пророссийскими. С ними в большей степени сотрудничали левые и левоцентристские политики вроде первого премьера независимой Словакии Владимира Мечьяра или нынешнего главы кабинета Роберта Фицо. В правительстве последнего в период 2006-2024 гг. (с перерывами) СНП, например, присутствовала три из четырёх раз. У Мечьяра — в его обоих кабинетах министров с 1993 пол 1998 гг.

В таких условиях союзниками венгерских партий становились правоцентристские консервативные силы, полностью ориентированные на ЕС и НАТО. Собственно говоря, ПВС входили в правоцентристские правительства Микулаша Дзуринды 1998-2006 гг. Представители «Моста» имелись в кабинете Иветы Радичовой в 2010-2012 гг. На всех президентских выборах они тоже поддерживали правоцентристских кандидатов. То есть, по логике, сейчас они должны были поддержать правого «евроатлантиста» Ивана Корчока…

Однако здесь вступает в силу фактор Виктора Орбана. Глава правительства Венгрии ещё с того момента, как он работал премьером в 1998-2002 гг., и много сделал для поддержки мадьяр за рубежом, пользуется у словацких венгров непререкаемым авторитетом. В целом венгерские власти имели более доверительные отношения с правоцентристскими правительствами, где были венгерские партии и не было словацких националистов. Однако времена меняются — меняются и предпочтения как в Будапеште, так и в Комарно.

Отношения Орбана с Евросоюзом и НАТО начали портиться с 2011 года. А после 2014 года, когда венгерский премьер пошёл против курса ЕС в вопросах России, Украины и приёма беженцев с Ближнего Востока, он и вовсе стал для Брюсселя «большой проблемой». Зато вышеозначенные сюжеты сблизили его с Фицо, с которым они вместе пытались противодействовать давлению брюссельского «обкома». А вслед за этим изменилось и поведение венгерских партий — прежде всего «Моста», который тогда был среди них ведущим.

В 2016 году «Мост» вошёл в правительство Фицо вместе с… Национальной партией. Та, в свою очередь, стала более умеренной, и вышеозначенный Бела Бугар решил, что больше препятствий для того сотрудничества нет. Да, в правительстве были дрязги, венгры ругались с Фицо и по поводу предоставления венгерскому языку официального статуса в районах Комарно и Дунайска Стреда, где они составляют большинство населения. И по поводу России они ругались, ибо «Мост» поддерживал санкции, а Фицо — нет.

После фактического распада двух венгерских партий на их месте образовался «Альянс», к созданию которого были причастны и власти в Будапеште. И в его программе уже появился пункт, призывающий к переговорам с Россией по поводу Украины, чего раньше было представить нельзя. Чувствуя, что венгры дрейфуют в другую сторону, уходящий прозападный президент Словакии в 2023 году назначила премьер-министром этнического венгра Людовита (Лайоша) Одора. Однако решение вышло запоздалым.

Отношения Орбана с Чапутовой и бывшими словацкими премьерами Игорем Матовичем и (особенно) Эдуадом Хегером не сложились. В свою очередь, глава МИД Венгрии Петер Сийярто не сработался со своим словацким коллегой Иваном Корчоком. На почве неприятия политики ЕС в отношении России он сблизился с Фицо, а на выборах президента почти открыто поддерживал союзника последнего — Пеллегрини. Что естественно, ибо противостоял ему во втором туре как раз евроатлантист Корчок, с которым нынешним венгерским властям разговаривать тяжелее.

А лидер «Альянса» Кристиан Форро, набравший в первом туре выборов 23 марта около 3%, призвал своих сторонников поддержать Пеллегрини, и жители Дунайской Стреды и Комарно отдали ему 58% голосов (в то время как в среднем по Словакии — 53%). Таким образом, можно говорить, что вклад этнических венгров в исход выборов оказался весьма значительным. А прислушались они, главным образом, к Орбану. Вот и получается, что венгерский премьер через своих словацких соплеменников помог соседней стране выбрать президента.

Вадим Трухачёв, политолог, доцент РГГУ

Фото: MTI

© 2018-2024 Балканист. Все что нужно знать о Балканах.

Наверх