Югославская «Чёрная волна» — от противостояния соцреализму до полного бреда

Сначала личное воспоминание. Потом поясню, к чему это я. В 1978 году в программе «Время» сообщили, что американский фильм «Охотник на оленей» (реж. М. Чимино, в ролях Р. Де Ниро, М. Стрип и др.) вышел на югославские экраны. Диктор при этом скорбно добавил типа: «Комментарии, как говорится, излишни…»

Эта картина, показывавшая военные зверства – и американцев, и вьетконговцев — была занесена в СССР в разряд «вредных». Добавляло «вредности» и то обстоятельство, что героями были русские эмигранты, ходившие в Православную Церковь. И вдруг непредсказуемый Тито выпустил её в прокат…

И. Б. Тито всегда был для советских властей «поперечником». То для Сталина, то для Брежнева. Ибо хотел, чтобы «юги», как мы называли тогда граждан СФРЮ, жили посвободнее их братьев из соцлагеря. Ни в коем случае не хочу его идеализировать. Но мы завидовали «югам», да. И мечтали об их уровне благосостояния и творческой свободы. Правда, в этой свободе сомневались сами «юги». Вернее, их творческая интеллигенция. Впрочем, творческая интеллигенция всегда бывает чем-то недовольна, хотя зачастую именно благодаря ей происходили и происходят кошмарные эксцессы и революции, подобные Октябрю 1917 года.

Была она недовольна и «титоизмом». Это аналог соцреализма, насаждавшегося в СССР и практически во всех странах «народной демократии». Его изобретение приписывалось Горькому и Сталину. Но на деле его изобрёл в 1932 г. старый большевик и редактор «Литературной газеты» В. Гронский, опубликовавший в «ЛГ» передовицу о нём. А «буревестник революции» Горький потом стал часто упоминать СР, в том числе на I съезде советских писателей в 1934-м. Сей метод давления на свободный творческий разум предусматривал воспевание «идеалов марксизма-ленинизма», «преимуществ социалистического строя», «строительства коммунизма» и прочую чушь. Все нормальные и здравомыслящие люди – и таланты, и их поклонники — просто стенали от него, насаждавшегося из каждого примуса.

А потом случился XX съезд КПСС (1956), с разоблачениями «культа личности». И  молодые деятели культуры в СССР  и других соцстранах поверили в «оттепель». Но творцам из дружественных государств дозволялось намного больше, чем, скажем, «шестидесятникам» из «цитадели социализма». Так в начале 1960-х в кинематографе СФРЮ и появилось новое понятие: «Чёрная волна».

Ввёл его коммунистический публицист и кинокритик В. Джовичич в своей статье «Чёрная волна в нашем кинематографе», вышедшей в газете «Борьба». Там обвинялись некоторые режиссёры и сценаристы за «ложные свидетельства об эпохе югославского социализма». Впрочем, Джовичич не был оригинален. Он почерпнул свои образы из речи другого сервилиста, М. Джиласа,  произнесённой на 5 съезде правящей партии — Союза коммунистов Югославии. Вот что в ней значилось:

«В послевоенный период партия в своей идеологической и политической борьбе исходила из убеждения, что существуют 3 источника вражеского влияния на рабочие массы нашей страны. Это влияние чёрной волны империалистической идеологии и пропаганды, влияние свергнутой капиталистической клики […] и, наконец, влияние разрушительных буржуазных сил…»

Выступление Джиласа было столь пафосным, что тут же появились его вариации. В них утверждалось, что в творчестве «черноволнистов» «слышны отголоски молодёжных протестов и бунтов на Западе – «сексуальной революции», пропаганды и разгула рок-н-ролла, наркомании, анархии и вседозволенности». Впрочем, так оно и было. К примеру, во Франции возникла «Новая волна» («Новое кино»), ярчайшим представителем которой являлся Ж.-Л. Годар. Он устроил революцию против «Папиного кино» (термин соратника Годара Ф. Трюффо). То есть против кино с традиционным стилем, литературной классической основой, павильонными съёмками, театральной игрой актёров. По сути, против классики. «Новая волна» устремилась к уличным съёмкам, экспериментам, хулиганской тематике. Её символы – это, в первую очередь, ленты Годара  «Маленький солдат» (1960), «Презрение» (1963), «Безумный Пьеро» (1965). А манифестом движения стал его фильм «На последнем дыхании» (1960), с Ж.-П. Бельмондо в роли бунтаря и циничного «отморозка». 

Вне всякого сомнения, молодые югославские новаторы ориентировались именно на «Последнее дыхание», взорвавшее теорию и практику кино. Все эти «ручные» камеры, «рваный» монтаж, плохо скадрированные мизансцены, импровизации, отсутствие декораций и студийных условностей, – все они воспламеняли их воображение. Для югославских неофитов подобная манера съёмок, вместе с воспеванием дерзости, была не просто пижонством, а ещё и вызовом опостылевшему «титоизму». Творческую молодёжь раздражали «вылизанные» соцреалистические поделки, подхалимаж перед правящей верхушкой, ложь и лицемерие. И она ударилась в искания, абсолютно немыслимые для СССР. 

Многие её лидеры сделались леваками и анархистами. Из них и сложилась «Чёрная волна». Разумеется, их убеждения отразились на эстетике фильмов. Согласно энциклопедиям, среди главных особенностей данного художественного направления были «отказ от метода соцреализма, рассмотрение острых социальных проблем, часто с критической точки зрения к действующей власти — титоизму (но не противостояние коммунистической идеологии в целом)». Киноведы установили следующие временные рамки «волнового» расцвета: между 1963 и 1972 гг. Основные представители – Желимир Жильник, Душан Макавеев, Живоин Павлович, Александр Петрович и др.

В число особенностей жанра входили нетрадиционные формы подачи киноряда и сюжетных линий. Особое внимание уделялось жутким фаталистическим концовкам и «чернухе» — хоть в юморе, хоть в серьёзе. В противовес задорному соцреализму «черноволнисты» лелеяли безысходность и пессимизм. Заменяли лубочных строителей «светлого будущего» на отщепенцев, наркоманов, людей «дна». Поселяли их на помойках, свалках, у отхожих мест… Образчиком подобного подхода служит лента Ж. Жильника «Ранние работы» (1969). Правда, это уже поздняя «ЧВ». В ней подобной грязи очень много. Иногда вообще кажется, что снимать её доверили пациенту психлечебницы. Часто это вообще порнография. Приведём несколько сцен, стараясь не цитировать гадости. Мужчина копает выгребную яму, а девушка спрашивает, занимался ли он с утра извращениями… По сути дела, весь сей «шедевр» – выгребная яма. Натурализм, дефекации. Полный бред. Эдакий хиппи-буфф на тему революции, где повествуется о 3 парнях и 1 девушке по имени Югослава, горящих идеями революции. В связи с чем они начинают «ходить в народ», чтобы его «просвещать», «совершенствоваться, как пролетариат» и т.д. Что за «просвещение» было, надеюсь, понятно из вышеприведённого. 

«Зритель становится свидетелем абсурдных сочетаний социалистических лозунгов, цитат из марксистской литературы, визуальной «чернухи», сексуальных сцен и различных игровых ситуаций (проще говоря, дурачества)», — так охарактеризовал сию ленту один из кинокритиков.
В итоге попытки «пламенных революционеров» оказываются тщетными, после чего «товарищи по партии» Югославы расстреливают её и сжигают труп. Получается, что власть, победившая в Югославии, расправилась с ней. Вот такой непременный финал в духе «антититоизма»… 

Ещё один яркий представитель «ЧВ» — режиссёр Д. Макавеев. Для съёмок первых своих лент он использовал то обстоятельство, что крупные югославские студии занимались заказами с оплатой из-за рубежа, в связи с чем в кинобюджете появились свободные государственные средства. И «племя младое» получило возможность их освоения и финансирования съёмок. На эти деньги он снял фильмы «Человек не птица» (дебют) и «Любовная история, или Трагедия телефонистки».

Первый вошёл в анналы как лента, «новаторская для 1965 года по монтажу и критическому взгляду на социалистическую действительность». А второй стал соединением годаровского «рваного» монтажа и лекций по сексологии, гигиене и криминалистике. Тему его заявляют до сих пор как «исследование личной свободы, сексуальных отношений, социального давления и роли женщины в обществе». 

Ну а третий «шедевр» Макавеева — «В.Р. Мистерии организма» (1971). О двух девушках, вдохновлённых идеей сексуальной революции. 

Они знакомятся с фигуристом из России по имени Владимир Ильич (!) и заводят с ним споры о сексе, коммунизме и «противоречивых моментах» в истории СССР. Параллельно в кадре возникает американский хиппи с автоматом. Тот критикует американскую военщину. (Ни дать ни взять, попытка режиссёра крикнуть цензорам, что «я же свой, советский!»)
В заключение вернусь к фильму «Охотник на оленей». Чтобы подчеркнуть, что «титоизм» выпустил его на экраны, как выпускал и собственную «Чёрную волну», по сути обвинявшую Тито в недемократизме. Однако последняя, увы, оказалась куда вульгарнее и вреднее «Охотника», хотя и ставила себе целью поохотиться на реально бездарный соцреализм. Вреднее, потому что благодаря таким «волнам» сегодня процветают разврат, извращения и сатанизм. Так бывает, если теряешь берега в поиске «демократии и свободы искусства». Впрочем, это сугубо личное мнение автора этих строк…