Милош Обренович, первый князь автономной Сербии, был личностью невероятно противоречивой: отважный в бою — и хитрый интриган; неграмотный (едва умел писать своё имя) — и при этом отличный дальновидный стратег; плодовитый отец восьми детей — а своей жене, княгине Любице, он изменял открыто, часто и без сожаления. Милоша мало кто любил, многие его боялись, многие ненавидели, но почти два столетия назад именно этот человек сделал Сербию страной равных людей, ну или, по крайней мере, близкой к этому.
Получилось это в 1835 году, во время принятия первой сербской конституции — «Сретенского устава». Мало того, что Сербия была тогда одним из немногих государств с написанным основным законом, так ещё и Милош с помощью этой конституции покончил с многовековым феодализмом.
Дело в том, что во время турецкого владычества сербская земля была поделена между османскими сипахами/спахами — землевладельцами, которые получали участки земли за службу в султанской армии. Сипахи были тяжеловооружённой конницей наподобие русской дворянской кавалерии. С развитием огнестрельного оружия и пехоты потребность в сипахах начала падать, к тому же сокращалась и территория Османской империи (а, значит, и количество земли, которую можно было отдать сипахам).
Сербия завоевала автономию в 1815 году, но сипахи ещё оставались на территории княжества, и сербские крестьяне были обязаны работать на них. Постепенно князю Милошу удалось договориться с османами о выселении сипахов и вообще турок из Сербии, но пока что — за исключением Белграда и ещё нескольких городов. Взамен этого Княжество Сербия обязывалось платить ежегодную фиксированную дань, из которой сипахам уплачивалось некоторое подобие пенсии взамен утраченных земель.
В 1834 году Милош Обренович провёл в Сербии первую перепись населения, которая показала, что в княжестве живёт около 670 тысяч сербов. Турки и цыгане в ходе переписи не считались. Таким образом, к моменту написания Сретенской конституции, Милош имел в своих руках договорённости с турками, землю без хозяев (но с работниками) и приблизительное число своих подданных, готовых эту землю обрабатывать.
Но теперь встал вопрос, как распорядиться землёй. Были предложения создать сербское дворянство по образцу России и даже присвоить этим «новым дворянам» фамилии, схожие с русскими. Одним из желающих войти в новое сословие был даже Вук Стефанович Караджич — создатель современного литературного сербского языка.
На эту тему есть исторический анекдот, что князь Милош, услышав просьбы о дворянстве и русских фамилиях, предложил «кандидатам» фамилии типа Гаров, Мургов, Зельов — «в честь» типичных воловьих кличек (Гаре, Мурго, Зельо). Анекдот анекдотом, но Обренович справедливо решил просто раздать всю землю жителям страны. Вряд ли Милош сильно беспокоился о достатке каждого сербского крестьянина, но он, видимо, рассудил, что за свой личный кусок земли сербы будут биться и в прямом, и в переносном смысле, и, к тому же, это должно было привлечь симпатии населения, поскольку конституция 1835 года вводила и выборную Скупщину, пусть ещё и нерегулярную.
Таким образом, почти все из 43 тысяч квадратных километров тогдашней Сербии были поделены по числу жителей. Вышло примерно по 6 гектаров на брата (и на сестру), включая стариков и младенцев. Качество земли было разным, но без дела она не оставалась: если участок ровный — на нём можно было возделывать зерновые, если холмистый — то выращивать фрукты и пасти скот.
Более того, значительное количество земли на востоке Сербии вообще оставалось без нормального ухода. Тогда князь Милош пригласил на эти земли жителей соседней Валахии (тоже автономного княжества де-юре ещё в составе Османской империи). Румынским переселенцам были предоставлены большие земельные наделы, лесосеки и освобождение от налогов на несколько лет. На призыв Милоша с радостью откликнулись тысячи румын, поскольку в самой Валахии земля как раз принадлежала боярам и даже ещё не было отменено рабство. К тому же, при сравнимой с Сербией площади территории, в Валахии было гораздо больше населения.
Хотя Сретенский устав под давлением России, Османской империи и Австрии был почти сразу отменён и в 1838 году заменён так называемым «Турецким уставом», земельная реформа Милоша не пропала. Сербские крестьяне стали настоящими владельцами своей земли. В княжество переселялись и приглашённые румыны, и сербы из Австрии и Османской империи. Население страны быстро росло и в 1850-е годы превысило миллион человек.
Сам же князь Милош Обренович в 1839 году отрёкся от престола после крупного бунта во главе с его собственным братом Евремом и крупным землевладельцем Томой Вучичем-Перишичем. Бунтовщики обвиняли князя в стремлении к единоличной власти. Как видно, раздача земли тогда Милошу не помогла. Зато в последующие годы Милоша стал идеализировать сербский народ, и в начале 1859 года престарелый князь вернулся к власти после Святоандреевской скупщины (о ней «Балканист» уже рассказывал).
Таким образом, на несколько десятилетий раньше России, Сербия сделала своих граждан по-настоящему равными. К тому же русские крестьяне даже после освобождения 1861 года платили выкупные платежи за землю вплоть до начала XX века. И, конечно же, в России тогда и близко не было такого же равенства, как в Сербии. Правители Сербии обязаны были считаться со своим населением и были действительно только первыми среди равных — по крайней мере, поначалу.