«Дети» Милены Маркович

Роман в стихах, роман года, получивший самую престижную в Сербии премию журнала НИН, роман без единой прописной буквы, без единого знака препинания, без стройной структуры, с постоянными скачками во времени, переходами от взрослого к детскому и подростковому лирическому «я» очаровывает частым использованием фольклорных речевых оборотов, обещает волшебную сказку — но это не она. Милена Маркович, автор пьес и сценариев к фильмам, создала поэму о сорванном, вечно незавершенном взрослении. Сильная, не имеющая аналогов на наших языках, величайшая книга о женственности, о материнстве, дочерстве и сыновстве, о детях, рожающих других детей, о семье (конечно, дисфункциональной) о беспорядочных связях, о больном ребенке… 

и дети сделали детей

и уехали жить к родителям

а страшная молодая любовь

упала как град на агнца

прошла быстро

беременность быстро кормление

прошла быстро

растянула мне грудь и живот прошла быстро

пришел к нам сын не такой как другие люди

мы не создали человека

это нас обоих убило

С одной стороны, детство – это способность безгранично доверять миру, верить в себя и себе, мечтать на полную катушку; это ощущение своей силы и исключительности. С другой стороны, это царство страхов, непонимания, это ощущение неприкаянности, брошенности и одиночества… Быть ребенком — все равно что быть оголенным нервом: насколько всепоглощающа радость бытия, настолько же остро унижение, болезненно пренебрежение, удущающа невозможность поменять что-то в мире, где у тебя нет права голоса. Это период, когда ты видишь и понимаешь гораздо больше, чем думают взрослые: считываешь малейшие перемены в лице, ловишь взгляды, слышишь разговоры. Во «взрослой» жизни эти колкие занозы будут всплывать в памяти, ранить, вынимать на поверхность ворох горечи и сомнений. Дети – это не про возраст, не про стадию развития, нет. Здесь речь идет о по-детски тонком восприятии себя, родителей, семьи, мира, своего места в нем. Такие-то события вдруг выкручивают в восприятии взрослого контрастность до максимума: смотреть больно, а не смотреть не получается, – и вот он снова ребенок, растерянный и потерянный.

сто тысяч миллионов дней

сто тысяч миллионов ночей

с тех пор как меня вынули из маминого живота

я все хочу вернуться туда

сто тысяч миллионов дней

с тех пор как я вдохнула на чужих руках

я все боюсь ночью

верчусь кручусь потею и вижу сны

сто тысяч миллионов ночей

с тех пор как звезды меня залили

я все думаю что мне нужно быть

в другом месте

сто тысяч миллионов стонов

все выходят под звезды и солнце

слабые человеческие дети

сломанные заплаканные яростные

шатаются дрожат прыгают

ошеломленные потрясенные потерянные

и все хотят всё

кричащие человеческие дети

и все хотят быть в другом месте

и все заслужили

Взрослые… А их как будто и не бывает. Взрослые – миф. Как в том меме: страшно не то, что мы взрослые, страшно, что взрослые – это мы. Мы говорим другими словами, на смену сказочным помощникам приходят алкоголь, наркотики и секс, нас заботят другие вещи, мы больше не боимся старого колодца в деревне, но все еще верим в любовь, у нас проблемы иного уровня, но суть от этого не меняется.  А родители, конечно, боги для своих детей. Жестокие в своей невнимательности, страшные в необдуманности, это они только со стороны – просто люди. Для ребенка они пример. Единственный возможный, импринтинг, код с ошибками, искривленный идеал, с которым мы все время сверяемся «похож-непохож»; колея, с которой невозможно свернуть.

и я хуже всех в школе я наконец-то первая в списке

мама я курю и перед тем как поджечь облизываю сигарету

как ты мама делаешь

видишь я кое-чему научилась так же убираю волосы за уши и

машу руками

ты говорила что была самой красивой так вот я нет мама

Человеческие реакции как будто тоже не зависят от возраста. Обижают? Плачь или дай сдачи. Страшно? Закрой глаза руками, спрячь голову в песок, беги! Страшно, но интересно? Смотри во все глаза, адреналин приятно щекочет нервы.

один странный человек зовет меня и подругу стать

моделями на стрижку в настоящем лондоне

начинается война и все наши люди сидят и

смотрят новости а я говорю мама сейчас когда началась война

можно я останусь в лондоне и буду

моделью на стрижку

что тебе в голову взбрело говорит она корова тупая

сейчас я постоянно пишу и никого не люблю

не умею учиться мне тяжело я плохой ученик

назад пути нет

я просто хочу в город танцевать всю ночь

пока там где-то рядом далеко стреляют погибают хватают

детей за грудь и бегут

Нас ранят, нам больно. У нас появляются дети, мы начинаем ранить их, и так по кругу, выхода из которого нет. Можно разве что на время вспомнить о вере в волшебное, написать настоящую сказку и прятаться в ней от того ада, который другие.

жила-была одна девочка

красивая и гордая

быстрая и улыбчивая

с длинными волосами и белыми руками

и думала эта девочка

я лучшая и самая красивая

здесь нет никого для меня

где тот кто для меня

однажды подарили цветы девочке

она бросила

во второй раз подарили ей песню

она бросила

в третий раз подарили ей кольцо

она бросила

а однажды пришел ветер

и ветер ее так обнял

что она не могла дышать

и ветер поднял ей юбку

и ветер поднял ей волосы

и ветер повернул и перевернул

и не знала девочка

что с ней происходит

и тогда ветер ее поднял

и унес далеко далеко

ее больше не видели

ни мама ни папа ни брат ни сестра

она стала ветряной королевишной

там в облаках

и единственное что она любила

были дети

дети что бегают и прыгают

дети что смеются

дети что не плачут

а теперь спи

© 2018-2022 Балканист. Все что нужно знать о Балканах.

Наверх