Время стремительно идет вперед, один исторический период сменяется другим, новые поколения приходят на смену прежним — в этом мире нет ничего постоянного. Любое событие со временем становится воспоминанием, и прошлое вернуть нельзя. Но есть то, что неизменно напоминает о важных, порой тяжелых вехах истории, и возвращает в прошлое — это архитектура. Через развитие определенных стилей и строительство новых объектов можно проследить трансформацию социальной и политической жизни государства. Когда мы говорим о Югославии как об одном из крупнейших государств Европы XX века, перед нами встает стиль, постоянно напоминающий о былой эпохе, — архитектура брутализма.
Считается, что термин «брутализм» впервые употребил шведский архитектор Ханс Асплунд в 1950 году, описывая виллу Гёт в Уппсале. Этим понятием он подчеркнул строгий и лаконичный облик здания. Постепенно термин закрепился в профессиональной среде архитекторов, а мировую известность приобрел благодаря книге британского критика Рейнера Банхема «Новый брутализм: этика или эстетика?» («New Brutalism: Ethics or Aesthetics?»). Дальнейшее развитие стиля и распространение самого понятия связывают с работами Ле Корбюзье во Франции и Индии, а также Питера и Элисона Смитсонов в Великобритании. Согласно другой теории, именно Смитсоны первыми ввели в обиход слово «брутализм», производное от французского béton brut («необработанный бетон»). Это выражение напрямую отсылает к главному материалу стиля — грубому бетону, фактура которого не скрывается под отделкой.
Вилла Гёт в Уппсале
Эстетика брутализма сформировалась в послевоенной Европе на почве системного кризиса, дефицита ресурсов и стремления к архитектурной подлинности. Его философия опирается на «четыре кита» Рейнера Банхема: обнаженную конструкцию, чистоту сырого материала, логику плана и визуальную мощь образа. Это архитектура прямого действия, отбрасывающая фасадную отделку как лишний шум, скрывающий суть вещей. В условиях послевоенного истощения работа с материалом «as found» (в том виде, в каком он найден), как отмечали исследователи Клод Лихтенштейн и Томас Шрегенбергер, превратилась в новый творческий манифест. И хотя главным визуальным кодом направления остается бетон, брутализм допускает использование кирпича или камня, если сохраняется их подлинная, необработанная фактура.
Нет точных сведений о том, каким образом брутализм добрался до Югославии, но первым из известных строений в таком стиле считают военно-географический институт в Белграде, который строился с 1950 по 1954 год по проекту архитектора Милорада Мацуры. В то время как мировое сообщество только начинало осмыслять послевоенные манифесты, Мацура предложил радикальный для своего времени проект. Монументальный бетонный объем здания, строгий ритм фасадов и подчеркнутая функциональность идеально соответствовали духу военного учреждения. Использование необработанного бетона и выразительная пластика форм предвосхитили основные каноны брутализма еще до того, как этот термин получил официальное признание. Военно-географический институт не просто стал важной вехой в застройке Белграда, но и задал вектор развития всей югославской архитектурной школе, продемонстрировав, что бетон может быть не только утилитарным каркасом, но и мощным самостоятельным средством художественной выразительности.
Сербия, и в особенности Белград, после строительства военно-географического института превратились в настоящий музей брутализма под открытым небом, где монументальные бетонные формы стали визуальным воплощением амбиций и социальной политики Югославии эпохи Тито. Самым узнаваемым символом этой эпохи является 35-этажная башня «Генекс» (Западные ворота Белграда), построенная в 1980 году по проекту архитектора Михайло Митровича — две бетонные высотки, соединенные двухэтажным мостом с некогда вращающимся рестораном, которые и сегодня поражают своей футуристической мощью. В 2021 году власти Сербии объявили башню «Генекс» объектом культурного наследия. Ей вторят построенные в 1976 году башни «Рудо» (Восточные ворота Белграда) — три треугольных жилых колосса, образующих внушительный амфитеатр на въезде в город. Не менее значимым объектом считается спроектированный Йосипом Осойником и Слободаном Николичем гигантский комплекс Военно-медицинской академии от 1981 года, чьи каскадные бетонные объемы демонстрируют невероятный масштаб государственного планирования.
Однако югославский брутализм не ограничивался жилой и административной застройкой: он нашел свое уникальное и глубоко эмоциональное выражение в «спомениках» — абстрактных военных мемориалах, разбросанных по всей стране. Среди них выделяется устремленная в небо бетонная звезда на горе Космай, спроектированная Воином Стоичем и Градимиром Медаковичем и установленная в 1971 году в 30-летнюю годовщину основания Космайского партизанского отряда в память о погибших воинах. Монумент представляет собой пять отдельных бетонных пилонов высотой около 30 метров, которые вместе образуют четкую пятиконечную звезду. Несмотря на то, что пилоны выполнены из тяжелого, массивного бетона, они выглядят невероятно легкими и устремленными ввысь. Их острые, экспрессивные грани напоминают застывшую вспышку света или взрыв. Звезда здесь не плоская и статичная, она буквально «разрывает» пространство вершины горы, уходя кончиками в небо. Уникальность памятника также в том, что центр звезды пуст. Сама форма памятника приглашает зрителя зайти внутрь, буквально в «сердце» монумента. Находясь в центре, можно увидеть, как пять бетонных лучей в середине сходятся над головой. Это создает мощный эмоциональный эффект сопричастности и открытости.
Не менее пронзительным памятником в стиле брутализм являются три суровых бетонных кулака на вершине холма в парке Бубань в Нише. Монумент, возведенный в 1963 году по проекту скульптора Ивана Саболича, установлен на месте массовых расстрелов гражданского населения во время Второй мировой войны. Композиция состоит из трех массивных бетонных обелисков, выполненных в форме сжатых кулаков. Они различаются по высоте и объему, символизируя руки мужчины, женщины и ребенка. Это мощный образ целых семей, которые, несмотря на неминуемую гибель, сохранили твердость духа и непокорность перед лицом врага. Поднятые к небу кулаки стали универсальным символом сопротивления и воли к жизни. При проектировании мемориала Саболич отказался от какой-либо детализации: здесь нет лиц, одежды или анатомических подробностей. В соответствии с принципами брутализма, форма максимально упрощена до геометрического знака. Эта «грубость» и отсутствие декора делают образ более универсальным и вечным, не отвлекая зрителя на второстепенные детали. Этот памятник четко показывает, что брутализм может быть невероятно человечным и эмоциональным, несмотря на использование холодного и жесткого бетона.
В Боснии и Герцеговине брутализм обрел особую мощь в монументальном искусстве. Ярчайший пример — мемориал битвы на Сутьеске в Тьентиште, созданный Миодрагом Живковичем. Памятник, строившийся с 1969 по 1971 год, увековечивает подвиг семи тысяч бойцов, погибших в столкновении с силами Оси. Две его 19-метровые бетонные глыбы устремлены ввысь: их резкие очертания визуализируют энергию прорыва сквозь вражеское кольцо, превращая холодный бетон в живое воплощение стойкости и триумфа. Не менее впечатляющим являетсяМемориальный комплекс в национальном парке Козара работы Душана Джамонии, который был построен в 1972 году в память о погибших при Козарском наступлении в 1942 году. Его мощный 33-метровый цилиндрический обелиск, испещренный сквозными отверстиями и выступами, символизирует боль утрат и стойкость сопротивления. К этой же категории памятников относится Партизанское мемориальное кладбище в Мостаре, построенное по проекту архитектора Богдана Богдановича в 1960-1965 годах. Этот ландшафтный комплекс из бетона площадью 5 000 м² посвящен 810 партизанам, погибшим в борьбе за освобождение Мостара от сил Оси. Идея его создания возникла из желания ветеранов обеспечить нерелигиозное захоронение, соответствующее коммунистическим идеалам. Богданович создал уникальное сооружение: систему земляных террас с изогнутыми дорожками, ведущими к зубчатому фонтану и космологическому циферблату. Построенный с участием молодежных добровольцев, мемориал быстро стал популярной достопримечательностью, однако в 1990-х годах во время боевых действий подвергся вандализму и разрушениям, и сегодня пребывает в запустении.
Брутализм в Черногории — это уникальное ответвление югославского архитектурного модернизма, где суровая эстетика бетона тесно переплелась с драматичным горным пейзажем. Одним из самых известных сооружений называют Мемориальный дом в Колашине, построенный в 1975 году словенским архитектором Марко Мушичем. Возведенное в честь первого заседания Национального антифашистского совета Черногории в 1943 году, здание напоминает футуристический кристалл или скопление горных пиков. Его острые углы, ломаные линии крыши и массивные бетонные плоскости идеально рифмуются с окружающими горными вершинами. Невероятно смелую идею осуществил архитектор Звонимир Врклян и его ассистент Борис Крстулович, когда проектировал в 1969 году нестандартное для брутализма сооружение — католическую Церковь Пресвятого Сердца Иисуса в Подгорице. Она была построена на замену старой церкви, разрушенной во время бомбардировок Второй мировой войны. Здание представляет собой суровую скульптурную композицию из необработанного бетона, чьи массивные, динамичные объемы напоминают то ли гигантские паруса, то ли футуристический бункер. Особняком стоит отдельно расположенная сорокаметровая колокольня. Внутреннее пространство храма поражает мастерской игрой света и тени: свет проникает в зал через узкие вертикальные прорези, создавая мистическую атмосферу, которая подчеркивает аскетичную мощь бетонных стен. Отсутствие традиционного декора компенсируется выразительностью самих форм, превращая церковь в уникальный памятник, где грубый индустриальный материал служит высокой духовной цели. Другим интересным строением можно назвать Торговый центр «Избор» в Баре, возникший в ходе масштабного восстановления города после землетрясения 1979 года. Здание характеризуется сложной, «растущей» геометрией: каскады массивных бетонных террас, широкие лестницы и открытые галереи создают динамичный многоуровневый лабиринт. Использование грубого необработанного бетона в сочетании с ритмичными модульными формами придает торговому центру вид футуристической крепости. Несмотря на современное состояние, ТЦ «Избор» остается важнейшим архитектурным памятником Черногории, символизирующим период веры в прогресс и архитектурное единство, возникшее буквально на руинах старого города.
Брутализм в Северной Македонии стал не просто архитектурным стилем, а символом беспрецедентного возрождения после землетрясения 1963 года, превратившего Скопье в уникальную «лабораторию» мирового модернизма. Под влиянием японского архитектора Кэндзо Тангэ, который выиграл конкурс по созданию проекта реконструкции города, столица республики наполнилась монументальными сооружениями из голого бетона, среди которых выделяется шедевр Янко Константинова — здание Главпочтамта, чьи экспрессивные формы, напоминающие бетонный цветок или футуристический лотос, символизировали восстановление и обновление Скопье после землетрясения. Другим творением Янко Константинова является Железнодорожный вокзал в Скопье. Это монолитное сооружение из грубого необработанного бетона поражает своей мощью и индустриальной ритмикой: пути и платформы подняты на массивную эстакаду, превращая станцию в гигантский урбанистический мост. Аскетичная эстетика, выраженная в тяжелых геометрических объемах, подчеркивает функциональную мощь объекта. Не менее впечатляющим является построенный в 1974 году комплекс Университета Святых Кирилла и Мефодия по проекту архитектора Марко Мушича, представляющий собой масштабный ансамбль из монолитных павильонов, соединенных переходами в единую структуру. Сам Университет был основан в 1949 году, но был практически полностью разрушен в результате землетрясения. После постройки нового комплекса Университет расширил свое влияние и стал самым крупным высшим учебным заведением Северной Македонии.
Экспериментировали с формами и в Хорватии. На территории этой югославской республики было построенное множество памятников из бетона, которые поражают до глубины души. Один из важнейших памятников связан с тяжелейшим периодом в истории Хорватии — Второй мировой войной и образованием под влиянием сил Оси Независимого государства Хорватия, где была развернута работа лагерей смерти. Этот памятник, известный как Каменный цветок, построен на месте концлагеря Ясеновац по проекту Богдана Богдановича в 1966 году. Памятник высотой 24 метра представляет собой абстрактный шестилепестковый цветок. Лепестки раскрываются к небу, создавая ощущение легкости, несмотря на многотонный вес бетона. Монумент стоит на берегу искусственного водоема. Зеркальная гладь воды удваивает цветок, создавая эффект хрупкости и возвышенности. При взгляде на этот памятник возникает чувство спокойствия и вместе с тем приходит ощущение тревоги и страха, которое вызывается осознанием трагичной истории этого места. Другой памятник посвящен восстанию народа хорватских регионов Кордуна и Бания против нацистов и возведен на пике Велики Петровац по проекту Воина Бакича при участии архитектора Берислава Шербетича в 1981 году. Здание высотой 37 метров не имеет ни одной плоской стены: его объемы, напоминающие слоистую горную породу или застывшие волны, плавно перетекают друг в друга, создавая сложный сегментированный силуэт. Главной технической особенностью памятника была его облицовка панелями из нержавеющей стали. Благодаря ей мемориал должен был взаимодействовать с окружающей средой, меняя свой облик в зависимости от освещения: от ослепительного сияния в солнечные дни до полного слияния с туманом и небом в пасмурную погоду. Однако после распада Югославии в 1990-х годах судьба памятника стала трагической: оставленный без охраны, он подвергся тотальному разграблению. Люди снимали стальные панели, обнажая грубый бетонный скелет здания. Сегодня мемориал пребывает в разрушенном состоянии, лишившись своего сияющего фасада. В память о восстании против нацистских оккупантов построен также Памятник революции народа Мославины в месте Подгарич по проекту Душана Джамонии в 1967 году. Монументальная бетонная конструкция состоит из двух мощных горизонтальных «крыльев», символизирующих полет и свободу, а в центре расположены алюминиевые панели, представляющие собой своего рода ядро или «глаз» памятника. Этот центральный элемент отражает солнечный свет, создавая эффект сияния и жизни внутри неподвижной бетонной массы. Джамония намеренно ушел от изображения человеческих фигур или сцен битв, заменив их универсальным символом бдительности, триумфа света над тьмой и вечного стремления человечества к освобождению.
Сооружения в стиле брутализм строились после Второй мировой войны и в самой развитой республике Югославии — в Словении. Одним из самых ярких примеров жилого брутализма являются небоскребы TR2 и TR3 в Любляне по проекту Эдварда Равникара на площади Триглав, чьи мощные бетонные объемы и строгая геометрия до сих пор доминируют над частью центра города. Творением Эдварда Равникара также является Культурный и конгрессный центр «Цанкарев дом» от 1982 года, названный в честь писатела Ивана Цанкара. Здание частично скрыто под землей, чтобы не подавлять окружающую застройку, однако его видимые фасады создают образ неприступной интеллектуальной крепости. Внутреннее пространство здания представлено залами, где проводятся многочисленные мероприятия — от симфонических концертов и оперных постановок до международных политических конгрессов. Сердцем комплекса является Галусов зал, за которым следуют залы Линхарта, Косовела и Штиха.
Исходя из множественных примеров архитектуры Югославии, можно сказать, что брутализм на Балканах стал уникальным архитектурным феноменом, вышедшим далеко за рамки простого градостроительного стиля. Для молодого государства, выбравшего свой путь, отличающийся от капиталистической и социалистической Европы, суровая эстетика «голого бетона» стала идеальным языком для выражения своей идентичности. От космических очертаний хорватских и боснийских «спомеников» до мегаструктур возрожденного из пепла Скопье, югославский брутализм продемонстрировал поразительное разнообразие форм, способных адаптироваться к любому ландшафту. Сегодня, спустя десятилетия после распада Югославии, это наследие переживает период сложной трансформации. Долгое время воспринимавшиеся как символы ушедшей идеологии, эти здания и монументы вновь обретают признание как внутри независимых республик, так и зарубежом. Несмотря на то, что многие объекты сегодня находятся в запустении или подвергаются разрушению, они продолжают оставаться мощными визуальными доминантами, формирующими облик современных балканских государств. Югославский брутализм доказал, что бетон может быть не только грубым материалом, но и носителем глубоких смыслов, лирики и памяти. Сохранение этого уникального пласта культуры — это задача, выходящая за границы отдельных республик, ведь эти строения остаются памятниками эпохе, которая стремилась к новым горизонтам, оставляя нам в наследство архитектуру, которая до сих пор кажется пришедшей из будущего.