О рок-группе, которую нужно слушать в последнюю ночь перед концом
Они должны были покорить мир, но покорили Балканы. Их слушают до сих пор – эти песни, которые дышат настоящей поэзией и свободой. Легендарная группа Azra по-прежнему звучит в сердцах поколений.
Трудности перевода
Я вырос на группе The Cure. Её открыла для меня девушка из посёлка Морское – том, что находится на Южном берегу Крыма. Согласно легенде, именно там, в Морском, в 1981 году была основана группа «Кино». Забавно, но Цоя и сотоварищей как раз-таки и обвиняли в том, что они многое заимствовали у The Cure, а ещё у The Smiths. В общем, с девушкой, пахнувшей морем и сладкой ватой, ничего не получилось, а вот The Cure и Роберт Смит остались со мной навсегда. Поэтому, когда в одной из серий «Южного Парка» герой кричал: “Disintegration – лучший альбом всех времён!», я поддерживал его полностью. Если что, то речь идёт о пластинке 1989 года группы The Cure. А вот The Smiths я открыл для себя позже. Лет пять-шесть назад. Расслушал, что называется.
Но в какой магический ужас я впал, когда до меня наконец добрались югославские гении из группы Azra. Я хватал себя за грудки и вопил, аки умалишённый: «Почему, ну, почему я не слушал их раньше?!» И тут же сам себе отвечал, оправдываясь: «Потому что они пели на сербско-хорватском». А вы знаете много групп, которые стали популярны во всём мире, исполняя песни на родном для себя языке? И я сейчас не об англоязычных командах, ясное дело. Были бы настолько, как сейчас, популярны ABBA и Europe, если бы пели на шведском? Или HIM, если бы исполняли свои лав-роковые вещи на финском? Впрочем, да, есть Rammstein, но они скорее лишь исключение, подтверждающее правило.
По всему получается так, что если хочешь быть международно известным, то пой на английском. А лучше – вообще переехать в США. Azra не получила культовое признание по обе стороны Атлантики лишь по одной причине: они пели на сербско-хорватском. Во всём остальном эта рок-группа изумляет, очаровывает, пленяет. Их первый одноимённый альбом, названный Azra, по праву считается лучшей дебютной пластинкой в истории югославской музыки. Входит в топ-5 лучших альбомов за всю истории югославского рока. Абсолютно по праву! Один только припев в композиции «Teško vrijeme» – то, как надрывно поёт вокалист Джонни – стоит тысяч других песен. А этот гитарный проигрыш, будто кого-то вышвырнули из окна – великолепно!
Вот тебе югорок, дружок, так что не парься
Так, стоп, какой Джонни? Мы же говорим о Югославии. Но это год 1980-й, а сама группа образовалась в 1979 году в Загребе, ныне Хорватия, так что главные музыкальные тенденции доходили на Балканы решительно и стремительно. А чем была пропитана, охвачена вторая половина 70-х? Ну, конечно же, панком! В 1977-м году великие Sex Pistols записали революционную пластинку “Never Mind the Bollocks, Here’s the Sex Pistols”, изменившую не только музыку, но и массовую культуру в целом. Пройти мимо панк-рока стало решительно невозможно.
Западный мир тогда лежал во зле. Нефтяной кризис, страх ядерной войны, повальная нищета, эксплуатация населения – всё это наэлектризовывало общество, готовое вот-вот взорваться. И тут появились Sex Pistols с их убийственной музыкой и, главное, критическими социальными текстами – это было похлеще любой культурной революции! Когда на сцене корчился Джонни Роттен и орал в микрофон: «Боже, храни королеву! Фашистский режим, они сделали тебя идиотом, потенциальной водородной бомбой» — мир менялся. Да, это всё быстро закончилось – лишь год разрывали Sex Pistols, но круги на воде от них расходились ещё долго. Ведь это был действительно искренний бунт.
Дошли яростные круги и до Загреба. Там молодой человек по имени Бранимир Штулич (тот самый Джонни) не получил достойного образования, зато пропитался музыкой настолько, что решил создать свою рок-группу. Более того, он был уверен, что после её появления мир содрогнётся, встанет и начнёт рукоплескать. Бранимир очень старался. Он умел играть практически на всех музыкальных инструментах (в отличие от Sex Pistols, кстати); плюс писал по-настоящему пронзительные тексты. Например, в уже упомянутом шедевре «Teško vrijeme» поётся о тяжкой судьбе стариков, которых не любят женщины и обходят стороной дети. «Эй, старик, вспомни и расскажи мне что-нибудь о ней / эй, старик, заплати за игру, ты мой друг…»
Вероятно, Бранимир мог бы и в одиночку записать дебютный альбом, но предпочёл отыскать других таких же «сумасшедших и больных». Дела в поисках шли так себе. Музыканты менялись, причём, если у Курта Кобейна в его Nirvana был давний друг и басист Крист Новоселич (югославский парень, кстати), то Штуличу пришлось тяжелее. Настоящая круговерть творилась в Azra, пока всё же не появилось двое: басист Мишо Хрняк и ударник Борис Лейнер (насколько же он хорош в песне «Krvava Meri»!). Потом Хрняк отвалился, но прежде троица записала великий дебютный альбом.
Югослав навсегда!
Azra – и группу, и альбом – называют эталонной командой «новой волны». Повторюсь: если бы их песни исполнялись на английском, то их бы пластинки стояли в одном ряду с Sex Pistols, Damned, Blondie, The Smiths. Дебютная пластинка Azra – чистая энергия, выходящая за рамки и жанры. Когда во второй песне «Uradi nešto» Джонни решает добавить губную гармошку – да так, что Джаггер горько плачет в окружении бессчётного числа поклонниц, — понимаешь: это нечто особенное, неповторимое. И я сейчас не о таких банальностях, как балканский колорит, конечно же.
Нет, Azra хоть и шлют приветы Балканам со всем их многообразием, но они выше того, чтобы эксплуатировать привычные вещи. Это потом они добавят духовую секцию, разнообразят привычное звучание фолком. А в 1990-м Штулич вообще уедет в голландский Хаутен, где запишет три сольных альбома, а потом начнёт скучную жизнь послушного гражданина. Причина? Штулич, сын сербского офицера, считал себя югославом. Когда Югославия приближалась к своему концу, а хорватские музыканты записывали песни-благодарности Германии, Бранимир отказался участвовать в этом позорище. Он уехал из страны и больше никогда не возвращался в Хорватию, а вот в Сербии бывал не раз – представлял свои книги.
Главное: дебютный альбом Azra звучит свежо даже сейчас, спустя 46 лет после своего выхода. Я слышу Sex Pistols, слышу The Damned в этой пластинке – и, конечно, The Cure в этой пластинке. Ну и как обюойтись без The Stooges? Неслучайно одна из песен Azra так и называется Игги Поп. Но всё, как я уже сказал, крайне разнообразно, и , к примеру, в песне под названием «Tople usne žene» югославы дают такой рок-н-ролл, что ты думаешь: «Эй, это кто вообще? Zombies побратались с Тимоти Лири?» И над всем этим возвышается неповторимый голос Бранимира Штулича, в котором есть особенная экзистенциальная тоска. Да, с точки зрения вокального мастерства он, будем справедливы, не так чтобы хорош, но и Оззи – не герой консерватории. Фокус в том, насколько точно Штулич выразил горечь и растерянность поколений.
Меж тем в самых яростных своих работах Azra начинают звучать как Dead Kennedys, которые наконец-то увлеклись музыкой, а не социальной критикой. И всё же, есть команда, наиболее близкая к тому, что сделали Azra на первых своих пластинках. Я говорю о великолепной группе Television, ведомой гениальным Томом Верленом, и их шикарной дебютной пластинке Marquee Moon. Azra похожа на эту американскую команду – в первую очередь тем, как они раскатывают, точно желейную конфету на языке, музыку отчаяния и любви, которая продолжает звучать одновременно яростно и трогательно. То, как хрипит в микрофон Штулич, заставляет уже сегодня вечером идти и думать о невыносимой то ли лёгкости, то ли тяжести бытия.
Поэзия в последнюю ночь
Azra 1980 года – это во многом совершенная пластинка для тех, кто любит панк, пост-панк, «новую волну», для тех, кто любит рок-музыку в целом. Здесь есть всё то, что придумали на Западе в семидесятые. Собственно, Azra и венчают это десятилетие, вместившее в себя Black Sabbath, Pink Floyd и Sex Pistols – венчают, чтобы протянуть линию в 80-е, которые закончатся Thr Pixies (их так любил Кобейн). И, переслушивая эту пластинку снова и снова, я думаю, что только на рубеже 70-х и 80-х именно на Балканах и могла родиться подобная пластинка. Там люди парадоксальным образом сохраняли веру в идеалы и вместе с тем разочарованность многим и во многом, напитываясь лучшей рок-музыкой с Запада и глубинной энергией Балкан.
В дебютной пластинке Azra есть то, что не может создать ни одна продюсерская работа – это предельно живая, искренняя история; её чувствуешь на клеточном уровне. Это поэзия в первую очередь, а вся она, если настоящая, конечно, о любви и о смерти, как писал Лорка. Штулич, в общем-то, поёт именно об этом – о том, что утрачено, но остаётся в сердце. У Чарльза Буковски есть сборник стихов, который называется прекрасно – «Стихи в последнюю ночь Земли». Вот что-то такое и можно применить к пластинке Azra. Мы будем слушать её, когда всё это кончится, кроме ностальгии как лучшего средства от тоски и одиночества.
Материалы по теме от автора:
Платон Беседин