В самоизоляции многие в России (и по всему миру) солидную часть своего времени, несомненно, тратят на просмотр кино. Самого разнообразного. И если мы говорим об отечественном кинематографе – как о полном метре, так и о сериалах, — то, безусловно, первую скрипку здесь играет Милош Бикович, известный зрителю по «Магомаеву», «Холопу», «Коме» и многим другим работам. Бикович — серб, однако после эпического интервью Ксении Собчак он стал восприниматься многими едва ли не как главный «русский» актёр в нашем кино. Экзистенциально – или, если угодно, метакультурно – он русский. 

Однако в контексте проникновения сербов в российский кинематограф пример Биковича не единичен. Можно вспомнить и основательную игру Милана Марича в фильме «Довлатов». Тогда актёр убедил не только «простых» зрителей, но и профессиональных критиков. В роли писателя Милан выглядел достаточно органично, хотя и не обошлось без изъянов. 

Кадр из фильма «Довлатов», реж. А. Герман-мл., 2018 / «WDSSPR»/ kinopoisk.ru

Также можно вспомнить имена работающих в России сербских актёров меньшего масштаба: Ивана Босильчича, Небойши Дугалича и других. Они всё активнее укрепляются в нашем кинематографе. 

Конечно, о мощной «сербской экспансии» в российском кино речь не идёт и на данный момент идти не может. Однако, уверен (и это не только моё мнение), что присутствие сербских актёров в наших фильмах будет только расширяться. Это уже происходит, и это возобновится после победы над коронавирусом. 

Почему так?

Дело в том, что Бикович при всей своей индивидуальности, безусловно, является представителем сербской актерской школы, а они востребованы в России. На то есть ряд соответствующих причин. Да, с одной стороны, это объясняется кризисом российского кинематографа. Не случайно ведь засилье «Козловских и Петровых» (и дело не только в соответствующем «радужном» лобби).

Милош Бикович в роли Муслима Магомаева / фильм «Магомаев», реж. Д. Тюрин, Р. Прыгунов/ kinopoisk.ru

Но откуда в принципе родился данный кризис?

А фокус тут, прежде всего, в том, что российское (или — берём выше – русское) кино отошло от своих истоков, преломило традицию. 

Меня всегда изумляло: интервью какого американского режиссёра ни возьми (будь то Коппола или, к примеру, Тарантино), он обязательно заявит, что учился по работам мэтров русской школы кинематографии. Прозвучат, в частности, имена Станиславского, Эйзенштейна. И от этих же американских режиссеров (или менее известных деятелей культуры) последует вопрос: «А где сейчас это всё непосредственно у вас?».

И правда, где? 

Вот что удивительно (и омерзительно тоже). Голливуд многому научился у русской школы кино, а после насытил и обогатил её своими доработками. Мы же, наоборот, разрушили то положительное, что у нас существовало, – и постарались максимально скопировать западные образцы. То есть, скопировать копию копии (или копию копии копии — и так до бесконечности). Это вообще в нашем стиле: разрушать, а потом строить не пойми что. Российское кино сегодня сделано по прогорклым голливудским лекалам. Прилично пострадала и кинематографическая школа. 

В Сербии же – при всех категорических и решительных «но» — отчасти (или во многом?) жива соответствующая традиция (в том числе и школа Станиславского). И при этом сами артисты, точнее, типажи, похожи на европейские. Грубо говоря, во многом сербские актёры – это «оевропеизированные» наши люди. Те, кем нашим хотелось бы стать, но не удалось. 

И именно в России подобные типажи могут реализовываться в полной мере. Ведь на Западе сербам, как правило, наоборот, предлагают играть роли злых русских или — берём шире — восточных европейцев. Возможно, самый яркий и характерный пример тут Раде Шербеджия. Он, кстати, родом из Хорватии. В самой Сербии он достаточно одиозен. 

Раде Шербеджия в фильме «Большой куш» / реж. Г. Ричи, 2000 / kinopoisk.ru

К чему это я, собственно? Да к тому, что данные утверждения и предположения можно распространить отнюдь не только на кинематограф. Ведь именно Сербия во многом является носителем (как минимум, в вопросах Веры) того, что можно и нужно считать подлинно русским. В пострадавшей от западного мира стране, в её истерзанном народе (никто и никогда не забудет бомбёжек «цивилизованным миром») вызрело очень важное, очень хрупкое, но вместе с тем спасительное чувство традиции, её непрерывности. 

И вместе с тем именно в Сербии отчасти есть приращение и обогащение данной традиции — во взаимосвязи с культурным и метакультурным европейским багажом. А это немаловажный элемент, без которого коробочка не может быть – и не будет – полной. Под европейским багажом – или кодом, или опытом, или наследием, – здесь надо понимать не тот суррогат псевдоценностей и сомнительных установок, которые, точно коронавирус, распространяются по всему миру в угоду «новому мировому порядку». 

В том числе, конечно, и в Сербии. Что уж говорить о России, которая, позиционируя себя как антитезу Западу, во многом неудачно пытается его копировать. 

Нет, европейское наследие – это то великое, что позволило перейти от инквизиции к гуманизму, от «железной девы» к сонетам. И оно, это наследие, совершенно не отменяет, а, наоборот, расцвечивает подлинно русское: то, без чего невозможно ни Православное, ни европейское, ни мировое. «Из двух великих культур сделать одну». Именно – и только – так. 

Следующий мой тезис может показаться спорным и, возможно, пафосным. Однако чутьём писателя я ведаю, что именно Сербия – Балканы? – может стать той объединяющей площадкой, на которой при определённом стечении обстоятельств может свершиться великая алхимия — соединение двух, казалось бы, несовместимых (как нас веками уверяли) элементов. Впрочем, с не меньшей, а то и большей долей вероятности может произойти и обратное. Отчасти оно уже происходит. Потому так важен и так «фундаментален» данный регион. 

Что до сербов в российском кино, то, повторюсь, их будет становиться больше. И хорошо. При этом, к слову, российскому зрителю стоит открыть для себя и новое сербское кино (о чём мы ещё поговорим). Ведь не единым Кустурицей, знаете ли, оно живо.

Фото: съемки фильма А. Волгина «Балканский рубеж», 2019 / geo.pro