​​Во второй части эксклюзивного интервью порталу «Балканист» посол Сербии в России Мирослав Лазански рассказал о различных аспектах косовского вопроса, о доверии западным институтам, а также посчитал, сколько нужно дивизионов зенитно-ракетных комплексов С-400, чтобы обеспечить Сербии мирное небо.

Что, по Вашему мнению, составляет главный пункт повестки российско-сербских отношений?

Прежде всего, вопросы экономического сотрудничества. Здесь, безусловно, большой потенциал, особенно в свете недавнего подписания соглашения о свободной торговле между Сербией и ЕАЭС, которое открывает для нас рынок емкостью 185 млн потенциальных потребителей сербских товаров. Это очень важный момент. 

Во-вторых, это сотрудничество на международном уровне. Для нас исключительно важна солидарность России по ряду вопросов. Это и определение статуса Косово и препятствование его вхождению в Интерпол и ЮНЕСКО. Это и заседания Совета Безопасности ООН. Это и попытки объявить сербский народ виновным в геноциде. Сербия и сербский народ никогда не забудут этой поддержки со стороны России. Россия — наш защитник в Совете Безопасности ООН, а для нашей страны это крайне важный момент. 

Отношения Сербии и России сегодня достигли высшей точки. Политические отношения никогда не были лучше. Развивается экономическое сотрудничество, еще больше —военное. Тут как в любви, поддерживать ее следует с обеих сторон, она не может исходить только от одного. Думаю, что в этом плане мы движемся в верном направлении. Кроме того, свою роль играют и отличные отношения Александра Вучича и Владимира Путина.

Что будет происходить с Косово в ближайшие пять лет, как Вы полагаете?

Я не провидица Ванга, чтобы знать это. Если бы мне кто-то сказал в 1989 году, что распадется Советский Союз, я бы ему ответил, что он сошел с ума. Чтобы советская империя — ядерная держава! — распалась без единого выстрела? Но именно так и произошло. А вот у нас шли войны, не прекращались бои. 

Что произойдет через пять лет, сложно сказать. Косово — очень тяжелая проблема. Быстро ее не решить. Проблему Косово не смогли решить ни король Александр, ни Тито, ни Слободан Милошевич. Между Сербией и Косово лежит пропасть в плане цивилизационных различий — там другой язык, другая культура, другой образ мышления. Это не вопрос демократии, а вопрос битвы за территорию между славянами и мусульманским народом. Косовары — преимущественно мусульмане. Конечно, здесь на первом плане стоит вовсе не вопрос веры. Косовские албанцы исконно жаждут объединиться с Албанией. Быстро этого не решить.  

Знаете, на Западе нас кормили обещаниями: «Свергните Слободана Милошевича — что и произошло 5 октября 2000 года — и мы решим проблему Косово». Обманули нас. Точно так же, как и вас в случае с расширением НАТО. Они обманули Горбачева, говоря, что «не будет расширения НАТО». Точно так и нас провели! «Свергните Милошевича, и решим косовский вопрос, —  говорили они. — Это вопрос демократии». Как видим, демократия в Сербию пришла, а косовский вопрос так и не решен. 

Тогда же нас надули, пообещав формулу «Сначала — стандарты, потом — статус». «Сначала Косово должно прийти к определенным правовым стандартам, тогда и определим его статус». В итоге никаких стандартов — но статус в одностороннем порядке присвоили! Все, что нам обещали на Западе в отношении Косово, оказалось обманом. Брюссельские соглашения, сообщество сербских муниципалитетов — все, что мы подписали, не исполнено. Европа, Европейский Союз продемонстрировали свое бессилие. 

Так что сегодня сложно что-либо говорить. В 1999 году нас бомбили в обход всех норм международного права, без санкции Совета Безопасности ООН, что является прямым нарушением всех международных законов, преступлением против мира и человечества. В результате сейчас они пытаются доказать тезис о том, что косовский случай — sui generis (лат. —  единственный в своём роде, не имеющий прецедентов), и только на Косово все это было возможно, а нигде больше в мире — нет. 

У Сербии нет большого пространства для маневров, а время идет… Насколько это затягивание нам на руку и насколько — Приштине, — большой вопрос.

Насколько полезным мог бы оказаться для Сербии и Косово российский опыт гармоничного сосуществования православных и мусульман (например, в Поволжье или на Кавказе)?

Трудно сказать. У вас на Кавказе не было межнациональной войны.

Как же, была 150 лет назад.

Очень много времени утекло. А у нас была Вторая мировая, и вам известно, как она проходила. Была и межнациональная война, и гражданская, и война против немцев, и в каком-то смысле религиозная. Тот опыт Второй мировой войны в определённом смысле повторился: схожий сценарий имел место в 1991-1995 годы и в 1999 году — на Косово. 

Российский опыт нам было бы трудно примерить на себя. Вы, русский народ, имеете большое численное превосходство перед всеми мусульманскими народами, проживающими в Российской Федерации. В этом ваше огромное преимущество. На Косово у нас такого нет, там численный перевес у албанцев, а сербов куда меньше. Таким образом, ваш опыт мы использовать не можем. Есть и еще одна вещь: вы — мировая супердержава с огромной армией, а мы — нет. Установление межнациональных отношений, когда есть такая большая армия и такая военная мощь и когда их нет — это разные вещи.  

По Вашему мнению, дойдет ли до разграничения Косово?

Нам не известно. Албанцы не рассматривают никаких компромиссов. Они требуют, чтобы Сербия признала Косово после всех нарушений международного права, войны, агрессии 1999 года. После такой конвалидации признания результата той войны мы стали бы соучастником разрушения международного права. Мы требует компромисса, требуем, чтобы Сербия тоже что-то получила. Сербы не могут потерять на Косово все. Это не просто территориальный вопрос, но и имущественный. Там — собственность Сербской православной церкви и собственность самой Сербии, в которую страна вкладывалась годами, собственность частная и государственная, и так далее. А сейчас все это кто-то забирает и говорит «Ну, теперь все, поезд ушел»?

Комиссия Бадинтера выносила решение о создании независимых государств по границам республик бывшей Югославии, а не по границам автономных областей. Так что куда ни посмотри, везде нарушения международного законодательства. Был Хельсинкский акт, запрет на изменение границ силовым путем… И что? Границы Югославии были изменены силой! Хельсинки, ОБСЕ? Пустые разговоры. Видел у вас по телевизору, как люди из ОБСЕ ездят по Донбассу. Вопрос в том, кого они представляют. Принципы ОБСЕ были нарушены в Европе, когда насильственным путем разваливали Югославию. А Хельсинкский акт гласит, что границы нельзя менять с применением насилия. У нас все было ровно наоборот.

Вы бывали на Донбассе? 

Нет, не был.

Поговорим об С-400. Насколько мне известно, с российской стороны в адрес Сербии поступали предложения купить С-400 по сниженной цене. Хотела бы Сербия приобрести эту систему ПВО?

Мы купили «Панцирь». От России в подарок получили самолеты, купили вертолеты, приняли в дар 30 танков и 30 бронемашин. Сегодня вам бы любой серб бы сказал «давайте купим С-400», но дело в цене. С другой стороны, приобретая С-400, не попадем ли мы под американские санкции? Сейчас вопрос в том, что выйдет дешевле, а что дороже.

Сколько стоит С-400?

Насколько я знаю, за два дивизиона С-400 Анкара заплатила 2,5 млрд долларов, но Россия выделяла Турции под это кредит. Для Сербии это большие деньги.

Но, насколько я знаю, Турция из-за этого не попала под американские санкции.

Ей угрожают. Конгресс США пригрозил [президенту Турции Реджепу Тайипу] Эрдогану введением санкций, если он так и не откажется от уже поставленного в Турцию. Думаю, что Эрдоган не будет уступать, так как американцы не оказывают ему ответной услуги в курдском вопросе. Поставка С-400 в Турцию — это добрый жест Москвы, а вот удовлетворите ли вы просьбы Анкары, которая сейчас, как говорят, хочет совместно разрабатывать технологии для С-400? Вопрос сейчас в том, это хорошо или нет. 

Что для Сербии было бы приоритетнее, защитить свои границы с помощью С-400 или не попасть под американские санкции?

Чтобы небо над головой было мирным, чтобы НАТО, например, не смог снова на нас напасть, нам надо купить минимум три дивизиона С-400. И то все это гипотетически. Один дивизион — это три батареи, то есть 48 ракет, которые не гарантируют абсолютной защиты, если кто-то направит в нашу сторону 200 самолетов или 200 крылатых ракет. А НАТО может. 

Тогда, выходит, нужно три дивизиона?

Минимум три. А это стоит от 2,5 до 3 млрд долларов. Как мы за это рассчитаемся? Во-вторых, факт в том, что американцы могут ввести против нас санкции, причем не против отдельных граждан, а против предприятий. Импорт осуществляется через государственную компанию «Югоимпорт СДПР», и если против нее введут санкции — а надо понимать, что через «Югоимпорт-СДПР» еще и экспортируется вся наша военная промышленность, — то без работы останутся 50-60 тысяч человек. А если учесть их семьи, умножим это число на 3 или 4 и получим 200 тысяч человек. Тут уже вопрос выживания. Спрашивается, можем ли мы за это заплатить? 

Мы предпочли бы иметь не три, а пять дивизионов С-400. Но вопрос в том, по карману ли они нам и могут ли эти пять дивизионов гарантировать безопасность на сто процентов? И что будет, если против главного государственного предприятия, через которое идет импорт вооружения, введут санкции? Тогда наша военная промышленность останется без работы. 

Запад не боится ракет системы С-400. Их больше беспокоит радар с досягаемостью 600 км. Что касается ракет, они всегда могут перекрыть нас в пять раз большим количеством, чем есть у нас. А с радаром под нашим контролем будет небо и над соседними странами. 

Первая часть интервью