Надежда Игнатьевна Подерегина, она же Надя Регин, занимает в «бондиане» особое место. За все время существования кинофраншизы про Джеймса Бонда только она снялась в фильмах про секретного агента дважды в разных ролях. Естественно, оба раза это были роковые красотки, причём в одном случае турчанка, а в другом — мексиканка. В картине «Из России с любовью» (1963) она играет подружку агента английской разведки в Стамбуле, некоего Керим-Бея. Согласно апокрифу, увидевший Надю на съёмочной площадке Шон Коннери возмутился: такая девушка и не с Бондом, а с каким-то турком? Непорядок. В следующем фильме франшизы, «Голдфингере» (1964), Надя появляется буквально в первых же кадрах — и сразу дезабилье. Она пытается соблазнить Бонда, тот не может отказать красивой женщине, но в последний момент агент 007 видит в глазах Нади, а вернее сказать, коварной мексиканки Бониты, отражение подкрадывающегося к нему сзади убийцы. Оскорблённый в лучших чувствах агент Её Величества быстро расправляется и с убийцей, и с Бонитой. И только после этого начинаются титры.
Из всей «бондианы» именно «Голдфингер» оказал самое сильное влияние на поп-культуру, что не удивительно с учётом его изначальной китчевости: покрытую золотой краской голую и мёртвую актрису Ширли Итон забыть невозможно, как невозможно забыть имя основной «девушки Бонда» из этого фильма — Пусси Галор (актриса Хонор Блэкман). В ряду навсегда впечатавшихся в массовую культуру образов своё место занимает и коварный убийца, отражающийся в глазах прекрасной обнажённой мексиканки, то есть Нади Регин. Но две роли в «бондиане» — это не начало кинокарьеры Надежды Игнатьевны, как обычно с «девушками Бонда» бывает, а наоборот, её завершение. После 1964 она на большом экране больше не появлялась, хотя продолжала какое-то время сниматься в телесериалах (до 1968 г.). Всё самое интересное в жизни Нади Подерегиной произошло не после встречи с агентом 007, а до неё.
Надежда родилась в 1931 году в Нише в семье российского эмигранта Игнатия Петровича Подерегина и его супруги Милки Байич-Подерегин, сербки из Плевли. Поручика Игнатия Подерегина мы находим в списках русских галлиполийцев, бойцов 1-го армейского корпуса Русской армии генерала Врангеля, которых после эвакуации из Крыма разместили в лагерях на турецком Галлиполийском полуострове. Подерегин был потомственным военным, по происхождению из кубанских казаков, но, оказавшись в Сербии, решил получить гражданскую специальность и выучился на инженера-механика сельхозтехники. По новообретённой профессии он работал сравнительно недолго, с 1934 года став преподавателем механики в сельскохозяйственной школе города Кралево. Там же преподавала литературу и сербский язык его жена.
Жизнь Подерегина оборвалась трагически в 1941 г. — фашистские оккупанты пришли в школу, чтобы расстрелять несколько десятков её учеников в отместку за убитых партизанами немецких солдат. Таков был приказ командующего оккупационными войсками в Сербии генерала Франца Бёме: за каждого убитого немца расстреливать 100 сербов, за раненого — 50. По этой дьявольской арифметике, только в городах Крагуевац и Кралево оккупанты должны были казнить около 4000 сербов. Заключённых из тюрем не хватало, начали отлавливать прохожих на улицах, а потом пошли по школам… Когда нацисты пришли в класс Игнатия Подерегина, он отказался оставить своих учеников и был расстрелян вместе с ними, как и ещё 9 преподавателей сельскохозяйственной школы. Игнатий Петрович Подерегин навсегда остался в земле города Кралево, вообще же во время массовых казней в Кралево и Крагуеваце, которые сербы называют «рацией», среди нескольких десятков учителей, убитых со своими учениками, было пятеро русских. Подробно пишем об этом потому, что в последнее время в определённых кругах возобновилась мода всех российских эмигрантов первой волны чохом называть «белогвардейцами» и считать, что во время Второй мировой все они охотно сотрудничали с фашистами против «наших», то есть коммунистов. Расскажите об этом потомкам Игнатия Подерегина, врангелевца-антифашиста.
Так и получилось, что в 1941 г. Надя Подерегина и её сестра Елена (Лёля) остались без отца. Остаток войны они прожили в городе Пожареваце, недалеко от Белграда, а после войны Милка Байич-Подерегин смогла получить работу в столице. Надя и сестра её Лёля влились в ряды послевоенной белградской «золотой молодёжи» ещё в старших классах гимназии. Помимо яркой внешности, унаследованной скорее от матери, чем от отца, девушки отличались живым нравом и прекрасным образованием, в них абсолютно невозможно было заподозрить вчерашних провинциалок.
И в кино Надежда тоже попала ещё будучи гимназисткой: её увидел на улице директор картины «История о фабрике» (1949), предложил Наде сниматься, та с радостью согласилась, в отличие от большинства сербских девушек, которым традиционное воспитание в этой ситуации предписывало потупив глазки пройти мимо. Друг юности Нади Регин, режиссёр и профессор Белградского университета Предраг Делибашич, пишет в воспоминаниях, что «Наджа» своей непосредственностью и сообразительностью покорила всю съёмочную группу, затмив исполнительниц главных ролей. Монтажёры декораций и осветители, ребята ненамного её старше, дрались за право принести Наде мороженое, режиссёр Владимир Погачич предрекал девушке большое будущее в кино и настаивал, чтобы она поступала после школы непременно на актёрский факультет.
Но вместо актёрского факультета Надежда Подерегина попала в СИЗО. В 1949 г. как раз вовсю разгорелся конфликт «двух Иосифов», Тито и Сталина. Симпатии Нади, судя по всему, были на стороне Советского Союза, собственно, она ещё в 1944 г. добровольно помогала врачам в советском полевом госпитале, русского происхождения никогда не скрывала, наоборот, гордилась этим. Арестовали её за то, что на какой-то вечеринке Надежда пошутила про роскошь, в которой живёт Тито, конкретно про его постоянно пополнявшийся автопарк. Так выпускница гимназии и начинающая актриса угодила в следственный изолятор, где и провела три месяца. В конце концов Надю и нескольких её подруг гимназического возраста выпустили на свободу, а более старшие товарищи получили реальные сроки — «десталинизацию» Иосип Броз Тито осуществлял вполне сталинскими методами. Упомянутый выше Предраг Делибашич попал в печально известную спецтюрьму на острове Голи Оток просто за то, что хотел учиться во ВГИКе.
На первый взгляд, создаётся впечатление, что арест на судьбу Нади никак не повлиял, в том же году она подаёт документы на актёрский факультет, в следующем — снимается в фильме Воислава Нановича «Волшебный меч», первом и единственном югославском героическом фэнтези, правда, отнюдь не в главной роли (что печально, потому что исполнительница главной роли, Вера Илич-Джукич, и красотой особой не отличалась, и играть не умела). В 1951 и 52 годах последовали ещё две небольшие роли в кино, в 1953 Надя, студентка третьего курса, попадает на цветную обложку журнала «Филмске новости», что вообще-то не было распространённой практикой для начинающих актёров. В редакцию начинают поступать письма для «прекрасной Нади», кому-то она даже отвечает на страницах журнала. Но настоящая слава на Надежду обрушивается в 1954 г., после выхода совместного югославско-австрийско-немецкого фильма «Дом на берегу».
Признаемся сразу — мы этот фильм не видели, его невозможно найти в интернете и даже хороших скриншотов из него нет. Но то, что рассказывают об этом фильме люди, его посмотревшие, а также участники съёмок, свидетельствует, что перед нами эротическая мелодрама, главной заманухой в которой стали сцены на пляже с обнажённой Надей Подерегиной. Такого рода фильмов, снятых на потребу западной публики, очень много производилось в Югославии в 60-е гг., вспомним «Соблазнение на море» Йована Живановича (1963), «Эротикон: карусель страсти» (1963) и «Майбритт, прекрасная островитянка» (1964) Боштиана Хладника (даже названия имярек картин — это просто праздник какой-то). И только заинтересовавшись судьбой Надежды Игнатьевны Подерегиной мы выяснили, что подобного рода продукцию югославы начали клепать ещё в 1954 г.
В центре картины любовный четырёхугольник: ещё не старая вдова мечтает выдать свою дочь, как раз вступившую в брачный возраст, за местного доктора, кругом положительного персонажа; доктор очень даже не против, но тут в жизнь матери и дочери вторгается местный контрабандист, с которым мамаша связана деловыми интересами и вынуждена с ним флиртовать; контрабандиста же девушка на выданье привлекает много больше её ушлой мамаши. Хотите верьте, хотите нет, но эту, пардон за наш французский, лабуду сочинил выдающийся боснийский писатель Меша Селимович («Дервиш и смерть», «Крепость»). В роли возрастной героини снялась немецкая звезда Сибилла Шмитц, шокировавшая югославских киношников тем, что в перерывах между съёмками загорала нагишом прямо на городском пляже в компании своей личной визажистки. Двух женщин явно связывало нечто большее, чем работа, ближе к концу съёмок выяснилось, что юная протеже привозит своей покровительнице из Германии аптечные опиаты, на которые та плотно подсела. Шмитц умерла через полгода после премьеры «Дома на берегу» от передозировки. Пишем об этом столь подробно потому, что последние годы жизни Сибиллы Шмитц легли в основу фильма Райнера Вернера Фассбиндера «Тоска Вероники Фосс» (1982). Увы, для югославской инженю, прообразом которой была бы Надя Регин, в этом фильме места не нашлось.
Если Сибиллу Шмитц невозможно было заставить одеться, то Надежду Подерегину невозможно было заставить раздеться. Фильм снимался одновременно в двух версиях, для социалистического и капиталистического зрителя. В западной прокатной версии были предусмотрены любовные сцены на пляже между Надей и игравшим доктора словенским актёром Бертом Сотларом, собственно, её и утвердили на эту роль как свободомыслящую и раскрепощённую девушку. Но когда дело дошло до любовных игр в песке, выяснилось, что Надя просто не представляет себе, как это играть.
«Ты что нам тут изображаешь, у тебя любовь или приступ аппендицита?» — ругался на Надю режиссёр фильма Бошко Косанович, в прошлом, кстати говоря, майор госбезопасности, лично расстреливавший хорватских коллаборационистов.
Директор картины, суровая боснийка Дана Ничифорович, решила поговорить с Надей как женщина с женщиной. Ей молодая актриса, наконец, призналась, что у неё просто нет необходимого опыта, она не знает, как играть «бурю страсти». Тогда было решено, что съёмочная группа пока поработает над сценами без Надежды, а главную героиню фильма вместе с её партнёром Бертом Сотларом каждое утро будут вывозить на близлежащий пустынный островок, чтобы они репетировали. Спустя примерно неделю немецкий продюсер, который был не вполне в курсе происходящего, заметил, что у Нади вид какой-то измождённый… На этом индивидуальные репетиции на необитаемом острове закончились. Так ковалась социалистическая эротика.
Съёмки «Дома на берегу» отделяют от съёмок «Голдфингера» ровно десять лет. За это время лет не знавшая, как играть любовь русско-сербская девушка Надя сильно изменилась, сложно сказать, в лучшую или худшую сторону. Поскольку пляжная эротика с её участием имела успех в немецкоязычных странах, австрияки заключили с Надей контракт ещё на пять фильмов, они же предложили ей европеизировать имя, и после 1954 г. Надежда Игнатьевна везде фигурирует с фамилией «Регин». Её фильмы этого периода — в основном «лёгкий жанр», мелодрамы и комедии, за исключением англо-германского фильма ужасов «Человек без тела» (1957, реж. Чарльз Сондерс и Вильям Л. Вайлдер) про сумасшедшего учёного, пытающегося ни много ни мало воскресить Нострадамуса, а вернее приделать засушенную голову предсказателя к свежему телу. Посмотреть такое интересно безотносительно Нади Регин, но это, увы, тоже кинематографический раритет…
В Германии наша героиня знакомится с молодой женщиной очень похожей судьбы, актрисой, в тот момент известной под именем Ирина Гарден, после замужества — Ирина Пабст, а вообще-то урождённой Ириной Аркадьевной Удинцовой, дочерью начальника личной охраны адмирала Колчака. О ней тоже было бы интересно рассказать, но за нас это уже сделал Никита Михалков в двух фильмах из цикла «Русские без России» (один про Колчака, другой про Русский Берлин).
Ирина Аркадьевна способствует вхождению Надежды Игнатьевны в западногерманский бомонд, вскоре Надя знакомится с человеком по имени Михаэль Шрайбер, поляком по рождению с британским гражданством и бизнесом в ФРГ, судя по всему, связанным с торговлей оружием. В 1959 г. они женятся, и Надежда переезжает в Лондон. В 1960 г. у пары рождается дочь Таня, в 1962 г. Надя Регин разводится с мужем. Вскоре в Великобритании оказывается и младшая Подерегина, Елена-Лёля, также очень удачно вышедшая замуж за иностранца и столь же быстро расторгнувшая брак. Тенденция, однако. Недоброжелатели сестёр Подерегиных, а у красивых и самостоятельных женщин таковых всегда хватает, распускали слухи о том, что они обе работали на югославскую госбезопасность, УДБу, которая завербовала Надю ещё во время её отсидки в СИЗО в 1949 г. Правда в том, что выскользнула она из цепких лап югославских чекистов как-то уж слишком легко, а международную известность ей обеспечил бывший удбаш (гэбист), режиссёр Косанович. Не берёмся дальше развивать эту тему, констатируем лишь, что даже если Наде Регин на начальном этапе карьеры помогали «искусствоведы в штатском», состоялась она как успешная актриса в трёх разных странах — Югославии, Германии и Великобритании — в первую очередь благодаря красоте и актёрскому дарованию.
В любом случае, Надя Регин из кино про Джеймса Бонда — это совсем не та «Наджа» Подерегина, что снималась в югославских фильмах. Перед нами зрелая, уверенная в своей привлекательности и неотразимости обольстительница, женщина-вамп, охотно демонстрирующая пышные формы на страницах журналов для мужчин. Справедливости ради отметим, что фотосессии для журналов типа «Man’s Digest» входили в контракт Нади и были частью промокампании «Голдфингера». А также, что Надежда никогда не снималась полностью обнажённой, только в купальнике, который, правда, больше подчёркивает, чем скрывает. По фото не создаётся впечатления, что актрису тяготит тот вульгарный «сексапил номер пять», который она должна отрабатывать: всё это — искусственные цветы в волосах, тяжёлый макияж с бровями на половину лба и бикини — очевидно, ей слегка маловато. В реальности Надя Регин, по всему судя, была не слишком довольна необходимостью позировать для «мужского глянца», иначе не ушла бы из кино на пике карьеры.
В конце 60-х — 70-е гг. Надежда Игнатьевна убедительно доказывает, что может не только демонстрировать декольте. Она вместе с сестрой создаёт небольшое издательство «Honeyglen Publishing», возможно, под влиянием Ирины Удинцовой-Пабст, которая вышла замуж за совладельца концерна «Аксель Шпрингер» и полностью ушла в издательскую деятельность. Сёстры печатают в основном югославскую художественную и научно-популярную литературу, зачастую сами же занимаются переводами и редактурой.
А ещё Наде приходится доделывать роман, который её мама, по профессии, напомним, учитель сербского языка, писала десять лет, но не дописала. Книга получила название «Рассвет», четырежды публиковалась на сербском, первый раз в 1978 г., и считается единственным в Сербии образцом исторической семейной саги, написанной женщиной и от лица женщины. В 1988 г. Надежда перевела эту книгу на английский, также «Рассвет» издан на немецком и французском языках.
Позже бывшая «девушка Бонда» публиковалась и под собственным именем, написала роман «Жертвы и дураки» про жизнь в Белграде в первые годы социализма, отчасти, видимо, автобиографический, а также несколько книг детских сказок (у неё было двое внуков, у сестры Лёли — тоже двое). Работала Надежда Игнатьевна и над воспоминаниями, но так их и не опубликовала, что печально. Многие слухи и сплетни о русско-сербской красавице эта книга бы начисто развеяла.
В 1999 г. Надежда Подерегина возглавила британский общественный комитет против натовских бомбардировок Югославии. В 2018 г. активно участвовала в мероприятиях, посвящённых 55-летию Джеймса Бонда (то был «Год Бонда» в Великобритании), а было ей ни много ни мало 87 лет! Скончалась Надежда Игнатьевна в Лондоне в 2019 г. Именем матери Нади и Лёли, Милки Байич-Подерегин, названа одна из улиц её родной Плевли. Вопрос о том, чтобы назвать именем Нади Регин улицу в Нише несколько раз поднимался, но городским властям она, видимо, не кажется человеком, достойным собственной улицы. На наш взгляд, Надя достойна и улицы, и, может быть, небольшого памятника. Только бы не в этом ужасном бикини…